Как и прежде, вопрос уносило ветром в Небеса и там, в тонком мире, получив ответ, он – вопрос, удовлетворённый, на крыльях того же ветра возвращался обратно. В его вибрационном потоке можно было прочесть:
- Её, чтобы она не засохла, необходимо поставить в воду и, возможно, ветвь сама пустит корни. Она пустит корни для того, чтобы в дальнейшем, с разрешения Господа, снова закорениться в земле.
- Чтобы она не засохла, - прозвучало в ушах Лины.
А ведь было время, и она, сама лично, психологически ссыхалась... ссыхалась и погибала.
И только Душа её кричала и просила:
- Не убивайте... не убивайте меня…
ГЛАВА 10
Поезд продолжал постукивать колёсами, и точный ритм своим действием монотонно уносил память в жизненный простор. У Лины не существовало ни боли, ни обиды, и казалось, что все отношения с близкими для неё превратились в пустоту. Она навечно, без каких-либо колебаний, хорошо усвоила только одно: её спасал Господь и даровал ей вторую жизнь в данном теле. Энергетическое родственное убийство стало настолько сильным, что выстоять без помощи Всевышнего для вымученного организма оказалось абсолютно невозможным.
Шло размышление:
- Да, убить человека можно мысленно-тихо или словом-звучно, и расстояние здесь ни причём. Грязная энергетическая мощь делает своё дело и ведёт выбранную жертву в пропасть. И только Свет, именно величественный Божий Свет становится мостом спасения…
Состав снова начал притормаживать; в соседнем купе засуетились пассажиры, заплакал ребёнок, и люди в обычном режиме готовились к выходу. Лина не спала – она посмотрела на часы: было начало первого ночи, точнее, двенадцать часов и десять минут. Часы показывали, что новые сутки, а с ними и весь мир, сделал шаг вперёд. Мысли... именно они перенесли путницу в ту необъяснимую ночь, в которой Вселенная открытым текстом объяснила очень многое. Чтобы не разрушать будущее рода, Господь хотел помочь ей и её родным людям исправить психологические ошибки прожитых лет. Но, увы... этого не произошло…
Был прекрасный летний период, а если точнее – конец июля. Лина с сыновьями приехала на несколько дней в село к родителям и семье брата. В том ярком и солнечном июле, она смотрела на мир своим закостеневшим старым восприятием и многого не понимая, жила по прежним стереотипам. Но жизнь, без остановки, постепенно диктовала свои условия, и её мировоззрение через слёзы и боль становилось иными: в круговороте изменений, она всё глубже и глубже, познавала окружающий мир.
Первый день по приезду, промчался словно вприпрыжку – он безболезненно уступил место ночи и ушёл на отдых. Спать Лина ушла в комнату, где когда-то жила покойная папина мама, а её бабушка. Из-за нрава своей невестки, старушка в свои восемьдесят лет оказалась в доме престарелых, который к счастью находился прямо в их селе. Правда, кто его знает, было это нахождение к счастью или наоборот – к несчастью. Возможно, уехав за пределы села в другую местность, бабушка так бы и не страдала. Она каждый день ходила мимо своего же дома и заглядывала в проём забора до боли родного двора, в котором по решению своих детей уже была никто, а ведь до этого их мама прожила в нём около шестидесяти лет, и что творилось в Душе старушки, знал только Господь, да она сама. В любой сложной ситуации, где сталкиваются две воюющие стороны, скрыта причина негатива обоих, а вот следствие получает каждый лично своё, и бабушка получила ... Её изгнали за пределы двора, словно прокажённую, запретив появляться даже у калитки. Всё это «получение» можно было бы избежать, для этого необходима была житейская мудрость её сына, а главное невестки.
Эвелина в те годы жила в городе, но, несмотря на это, хорошо помнит грязный скандал в родительском доме и то, как гудело всё село о происходящем: грязный червивый клубок катался в её вотчине, но родных это радовало. Как дочь и как внучка, она в семейной драме участвовала косвенно, но внутренне стала на сторону бабушки. Вот тогда-то, можно сказать, и разгорелись страсти с грязными оплеухами и змеиным шипением. Лина часть удара приняла на себя. Поток негатива со стороны мамы лился на неё, словно с прорвавшейся канализационной трубы и был вонючим и прогнившим. Дочь больше года не общалась с родителями – её сердце не могло смириться с тем маразмом, что происходил в её роду. Через время, весь конфликт, ей как всегда, пришлось остановить самостоятельно, подойдя к проблеме с постоянным своим пониманием: « Это ведь моя мама».