Было больно – нестерпимо больно смотреть, как мама внутренне стала сама для себя мазохистской, но… Эвелину по-прежнему никто не слушал и не слышал, и она, обжигаясь в своей судьбе, неоднократно вспоминала слова Господа:
«Иисус же сказал им, не бывает пророков
без чести, разве в отечестве своём и у сродников,
и в доме своём. И не мог совершить там никакого чуда»…
Чтобы не происходило в их родовой жизни, дочь по-прежнему пыталась оправдать маму и понять её. Ей неоднократно приходилось слушать рассказы о детстве родного человека, в которых постоянно присутствовали картины ужаса. Эти страшные годы незащищённости, навсегда оставили отпечаток на мамином мировоззрении и её судьбе. У неё на подсознательном уровне постоянно шла борьба за выживание, и этот процесс борьбы продолжался на протяжении всей её жизни.
- Да, бороться за свою жизнь необходимо, - размышляла Лина. - Вот только в этой борьбе надо помнить: выживать каждый должен без покушения на энергополе ближнего. Человеку Господом дан разум, чтобы он различал, где чёрное, а где белое – где Свет, а где тьма. К сожалению, не все в своей жизни к этому стремятся, ведь по течению плыть гораздо легче. Легче по одной, постоянной и закостеневшей причине: не надо над собой трудиться. Лень побеждает, лень.
Мама опиралась только на земное богатство, а в духовном понимании опускалась всё ниже и ниже. Весь энергетический фундамент человека закладывается в детстве, и именно на нём в дальнейшем держатся стены жизни.
Будучи крошечной девочкой, а если быть точнее, то именно с трёх лет, мама Лины росла без родителей. Её отец после войны долгое время находился в армии, а мама умерла совсем молоденькой женщиной – ей было всего-навсего двадцать два года. В послевоенное время многим жилось нелегко, и малышку-полусироту родные содержать отказывались. Оставшись со стареньким и больным дедом, она часто ходила грязной и голодной. Но… недаром в народе говорят, что мир не без добрых людей – и это правда. Тогда вымученную девчушку приютила соседка тётя Женя, которая относилась к ней с добротой и вниманием. Молодая женщина, не смотря на свою бедность, без боли не могла смотреть на брошенное дитя и беспомощность пожилого человека. Она стала их поддержкой и, как могла, обогревала своим теплом. Мама общалась с тётей Женей до самой её смерти, и всю жизнь была благодарна ей за искренность и заботу.
Так прошёл год… Умер старенький дед и родственники, решив снять груз со своих плеч, оформили девочку в интернат, который находился в соседнем селе. В данном детском учреждении проживали ребята с разным статусом: кто сирота, кто потерялся, а некоторые ждали своих родителей с затянувшейся армейской службы. Мама неоднократно рассказывала своим детям, да и всей семье о своём интернатском житье-бытие:
- В тот тяжёлый послевоенный период, - вспоминала она, - люди, натерпевшись беды, отличались особой добротой и в интернате к детям относились с большой любовью. Мы были одеты, накормлены и ухожены. Да, это всё было бедненько, скудно, но делалось всё с большой любовью и заботой.
Покой в жизни девочки разрушил приход её отца из армии. Казалось, надо было радоваться, но увы... радостью здесь и не пахло – появление родителя принесло в жизнь ребёнка разрушение.
- Да, он был мамин отец, а мой уже дед, - размышляла Эвелина.- Время... Как же оно быстротечно – быстротечно настолько, что его, как и отца, и как деда уже нет в живых.
Годы… Они улетели ускоренно и бесповоротно. Внучка хорошо помнит деда по сей день: он был крупным мужчиной с властным характером и с определённой ноткой юмора. В нём как бы сочеталось – «большой и сильный». Как ни странно, но все, знавшие деда ещё с молодости, воспринимали его именно, как величественного человека,а точнее как большого и сильного. Только через десятки лет Лина поймёт: такая характеристика «сильного» мужчины была всего-навсего иллюзией. В характере деда присутствовала агрессивность, но он искусно прятал негативное качество от людей и проявлял его только перед теми, кто был слабее в сравнении с ним. В селе деда уважали и чаще называли только по отчеству – Яковлевич, оставляя его имя, Семён, в стороне. Почему-то в общении с ним людей больше устраивал сокращённый вариант.
Ценили Яковлевича за его «золотые руки», которые творили чудеса в соприкосновении с металлом, да и многие другие дела были ему по плечу. Он устранял самую сложную неисправность в любой технике: мог клепать и варить металл, а ещё... делать из него редкие вещи. Люди часто шли к нему за помощью, и Яковлевич, до поздней ночи работая в своей мастерской, что-то изобретал. В личности деда присутствовали две противоположности – он к людям был добр и оказывал им помощь, а к собственной дочери часто становился агрессором. Несмотря на то, что Семён Яковлевич прошёл войну, он по возрасту был ещё довольно молод, и по приходу с военной службы женился во второй раз. Чтобы уйти на фронт, в свои неполные шестнадцать, несовершеннолетний парнишка добавил себе пять лет и получил документы с новой датой рождения – с этаким изменением он дожил до последнего своего земного дня.