Племянница быстро сошлась характером с «новым» родственником, и внутренний мир тихо подсказывал ей: «Ты его знаешь уже целую вечность». По истечении времени старший брат папы, станет ей по-особому дорог, и для этого появится веская причина. Эта причина всплывёт позже – пройдёт несколько лет и она, словно лезвием, раздвоит сердце Лины на две части, с надписями: «было» и «будет». А вот младший брат Виктор приехал в село к отцу намного позже, а если точнее, он свой приезд приурочил к его шестидесятилетию. Появился новый родовой сценарий, в котором именно так началась восстанавливаться связь родственных Душ, разрушенная с самого рождения этих людей. Лина видела, что папа с дядей Сашей были похожи не только внешне – они напоминали каждый друг о друге общими чертами поведения, одинаковой интонацией в разговоре и даже мимикой.
Мало, совсем мало времени жизнь отвела отцу, чтобы он побыл вместе со своими родными. Он радовался каждой встрече с ними, а Эвелина всё-таки больше тянулась именно к дяде Саше – это притяжение ощущалось ещё больше, после смерти отца. Его уход из жизни стал для неё большим потрясением, но Лина старалась держаться изо всех сил и не доводить себя до изнеможения. И только момент – один момент её подкосил. Она не выдержала, когда на похороны приехали его братья и сестра. Увидев дядю Александра, племянница даже не плакала – она просто выла от разрывающейся Душевнй боли.
- Дядя Саша, дядя Саша, – в рыдании причитала Лина. – Папы нет. Почему… Почему так рано?
Она тулилась лицом к его груди и чувствовала, что захлёбывается от собственных слёз.
Ему – брату, как и ей –дочери, в тот тяжёлый момент психологически оказалось нелегко, но изменить что-то было уже невозможно. Жизнь продолжалась… Всё осталось в прошлом, и только светлая память об отце заставляла прокручивать жизненный фильм в обратную сторону…
-Да, легче прочитать то, что написано, - прошептало её Высшее «Я», - легче. Написать новое, да ещё и светлое, сложнее. Намного сложнее.
- Тук… тук… - стучали колёса, а губы путницы шептали: «Папочка, спи с миром. Мир твоей Душе».
ГЛАВА 17
- Своим стуком колёса состава продолжали создавать мелодию движения.
Всю дорогу Эвелина ехала в потоке воспоминаний, память не давала ей покоя и постоянно указывала на жизненные ошибки, которые совершались в её роду, частичкой которого была она сама. В родовой ветви нарушался Божественный Закон, но… женщина не искала виноватых: она знала, что имеет право исправлять себя и только себя – и об этом ей постоянно напоминала её собственная изломанная судьба. Именно в Божественном восприятии мира был виден путь в будущее, путь к Свету и Любви. Повторение… бесконечное повторение…
Сидя у окна, путница вновь вспомнила Ольгу и её слова, которые для неё тогда были сложнейшим ребусом для разгадки.
- Отец с тобой разговаривает? – прозвучал в ушах вопрос приятельницы, заданный ей в день его смерти.
Как же всё становится вразумительным, когда ты с этим соприкасаешься и усваиваешь всё своим сознанием. В первую ночь после смерти папы Эвелина долго не могла уснуть, и только к трём часам ночи, она вымученная и заплаканная, начала засыпать. Сон пришёл только на мгновенье, а если точнее, всего на два часа. В самой краткости скрывалась загадка просыпания. Толчок... какой-то толчок, и Лина резко проснулась от того, что отчетливо начала слышать голос, который до боли был не только знакомым, а ещё и родным.
- Доченька, не плачь, успокойся. Мне хорошо и очень спокойно, – с ней тихо, и как-то по-особому тепло, разговаривал папа.
От неожиданности вся её сущность задрожала, но голос своим звучанием вернул сознание в реальность, а мысли не переставали напоминать:
«Блажен, кто слышит».
Появилось размышление:
- Да, верно сказал Господь, и вправду благо тому, кто слушает Божественные наставления и учиться их не нарушать.
Эвелина уже не представляла для себя жизни с устаревшим мировоззрением: у неё постоянно шла нехватка Небесных знаний. В случае, если из-за своих ошибок её «Я» теряло связь с Высшим информационным центром, сразу же начиналась энергетическая недостаточность, и весь организм, находясь в состоянии психологического голода, задыхался в узком пространстве.
До смерти отца Лина никогда не соприкасалась с голосом умершего человека, и в тот момент всё происходящее оказалось для неё открытием нового и неопознанного дара в земной психологии личности. Появилась одна-единственная сложность: ей необходимо было научиться с этим жить и не только жить, а ещё и поверить во всё происходящее.