Она вернулась в реальность и прошептала:
- Господи! Сколько же ты даруешь людям удивительного в этом мире, и как мы о себе мало знаем.
Судьбоносная полоса продолжала разделять её путь на две части: то, что есть, и то, что было. И ночь, та первая ночь в жизни без отца и с отцом. Тогда, прийдя в себя, Лина поблагодарила Высшие Силы за помощь и вступила в диалог с родным человеком.
- Папочка, почему ты со мной не разговаривал раньше? Мне ведь без тебя было плохо, – прошептала ему дочь.
- Линусь, я устал. У меня полная брюшина крови, – тихо-тихо слышался его голос.
Отец продолжал говорить и каждым сказанным словом старался просить Эвелину не страдать, при этом обещал, что будет с ней общаться и давать информацию. Она лежала на кровати с открытыми глазами и смотрела в потолок, пытаясь слиться в единый поток со всем тем, что с ней происходило. Хотелось кричать:
- Остановись мгновение! Остановись…
Но увы… В жизни нет остановок, и её ритм постоянно диктует свои условия – утро нового дня напомнило:
- Впереди много дел и неотложных забот.
Поднявшись с кровати, Лина почувствовала сумасшедшее головокружение.
- Что это? – спросила она сама у себя.
В тот необъяснимый момент ей казалось, что комната переворачивается, и в ней всё разлетается по сторонам. Затем темнота… В глазах темнота, а в голове звучание:
- Стоп унынию. Стоп… Надо жить, надо радоваться.
А далее приказ:
- Жить, жить... – ты должна жить.
Было слышно, как эхо разносило эти слова по всей квартире.
- Господи, помоги мне! Помоги, - просило израненное сердце.
Лина тихо вышла из своей комнаты и направилась в спальню, где спала её родственница. Тётя молча лежала на кровати, и не смотря на то, что утро только просыпалось, было видно, что сон от неё уже давно ушёл. Племяннице очень хотелось с ней поделиться своими ощущениями, и она взволновано начала рассказывать:
- Тётя Лидочка… Со мной разговаривает папа. Он жалуется, что у него полная брюшина крови, а ещё – он устал, очень устал…
Глаза её, заплаканные и опухшие, смотрели в никуда. Шло ощущение пустоты.
- Снова ты что-то придумываешь, - произнесла строго в ответ тётка и посмотрела на племянницу, как на полоумную.
Кому Эвелина могла объяснить, что к ней приходит информация с Небес, и она её слышит? Да и как человеку, который с этим никогда не соприкасается понять, что она не психически больная и воспринимает мир вполне здраво, только намного совершенней по сравнению с общим мировоззрением общества.
Утром необходимо было идти в морг.
- Морг… Идти в морг,.. - проговорила Лина для себя эти жгучие мёртвые слова. – Нет, это выше моих сил, выше. Пойти в морг я не смогу.
Психологически она была сильным человеком, но иногда в её судьбе появлялись такие моменты, в которых невозможно было переступить какой-то сложный жизненный барьер. У придавленной горем женины попросту не хватало сил посетить уныло-безжизненное заведение, в которое её ноги отказывались идти. В её сознании не сочеталось понимание: папа и морг. Решение пришло само собой – оно словно ожило и заговорило:
- А ты попроси тётю Лиду. Она пойдёт – не откажет.
Эвелина знала: в морге нужно заплатить сотруднику, который будет приводить в порядок тело покойного и одевать его. Поэтому поводу у неё был уже определённый опыт. Два года назад ей пришлось забирать с этого же морга мать невестки, которая умерла в той же больнице, что и папа.
- Вот такое повторение, - зазвучало в ушах.
Деньги в хранилище тел брали немалые, и как не кощунственно это осознавать, но о цене можно было договориться.
- И люди торгуются, - вела с собой диалог Лина, - им необходимо было рассчитывать свои материальные средства. Да, торгуются, как на базаре. Похороны и торг как-то несовместимы. Но... - это жизнь, и у неё, как в горе, так и в радости, есть свои законы. В этих законах, как ни печально, материальное поставлено выше Божественного.