Размышление:
- Как ни странно, но страдание приводит людей к невыносимому изматыванию, иногда даже к летальному исходу. Эмоциональное действие страдания формирует процесс энергообмена тонких полей, и во время такого взаимообмена страдающий перетягивает на себя негатив с личности, за которую страдает. Люди добровольно из-за своего незнания берут на себя чужую программу разрушения – программу убийства. В сложных ситуациях человека надо поддерживать, дарить ему любовь, а не становится мусорной корзиной, забирая на себя всевозможную грязь, и погибать от неё.
И вновь появилась запись:
- «Страдание» и «сочувствие» – это два противоположных действия в человеческой психологии. Первое тянет личность вниз, а второе рождает понимание и подымает в развитии. «Сочувствовать» – внутренне слышать, видеть и осознавать всё происходящее. Если есть понимание, будет и решение любой проблемы.
Лина, страдая из-за поступков родственников, стала понимать, что если она эмоционально не подымится по ступенькам вверх, её ждёт гибель как психологическая, так и физическая. Как и прежде, исправлять ошибки она могла только свои, а брат с мамой продолжали устанавливать ей диагноз – шизофрения. По их заключению он стал у неё уже хроническим и неизлечимым. Эвелина относилась к этому абсолютно спокойно, и только одно продолжала просить у Господа:
- Не оставь меня своей любовью. Помоги выстоять. Защити меня от «грязи» родных людей и прости, прости, меня, грешницу. Прости меня, и их прости, не ведают они, что делают.
- Не ведают… не ведают… - эти слова, словно молотом били её по голове и шептали: «Не ведают, но убивают».
Её убивали, но сбить с пути не могли. У Лины уже не было другой дороги, кроме как дороги к просвещению, и помощи она ждала всегда только с Небес. Для неё другого источника просто не существовало.
- Если меня даже будут убивать, я не отрекусь от своего пути, где так много истины. Лучше честно умереть, чем жить во лжи, - говорила она своим сыновьям, при этом часто от безысходности заливалась слезами.
И как всегда… Лину невозможно было подкупить деньгами или прочими благами, для неё важнейшим и бесценным стала только любовь и светлые отношения, которые за деньги не покупаются лишь только потому, что они нигде и не продаются. Господь дарует всем любовь по заслугам, и она не имеет цены. Настоящие подарки бесценны, так как они осветлены потоком Божественной благодати и находятся за пределами земных амбиций и писанных людьми законов.
- Служить Богу. Служить Душе, - снова звучало в мыслях.
Лине казалось, что это девиз жизни каждого человека, но, увы, не все окружающие с ней соглашались.
- Послушание... послушание, - эхо доносило до неё эти слова. - Буть послушной Богу... Послушной…
Она задумалась и сделала новую запись:
- «Послушание»… «послушный», «послушник»… Во всех этих словах присутствует действие слушать и слышать. Этот корень важен для данных слов не только в правописании. Послушник, есть тот, кто слушает и слышит то, что говорит Господь, а разговор Он всегда ведёт с каждым человеком через его Душу, то есть - индивидуально.
- Да, - глубоко вздохнув, добавила для себя Лина, - чтобы слышать Бога и быть ему послушной, необходимо слышать свою Душу, и быть ей преданной.
- Быть преданной... - звучало в её пространстве. – Не предавать себя,.. не предавать…
А затем указание:
- Не предавай себя. Прежде всего, научись слышать Бога в себе. Слушай себя и стань послушной себе. Учись... учись…
И она училась. С болью и страданиями, но училась… Уроки жизни повторялись.
ГЛАВА 21
В настоящее Эвелину возвратил проводник, который заглянув в купе, спросил:
- Будите заказывать чай?
Взглянув на юного парня, она произнесла:
- Если можно – кофе.
В этот момент перед её глазами стояло лицо покойного сына – он внимательно смотрел на маму и задумчиво улыбался. У Алекса были необыкновенно-красивые миндалевидной формы глаза. Их удивительный карий цвет излучал огоньки чудесной мудрой сказки жизни – очень короткой жизни.
- Мамочка, успокойся, я здесь, - услышала Лина родной голос.
Её вновь пронзила Душевная боль, и по щекам покатились слёзы. И вдруг чувство… неземное чувство: энергия сына окутывала теплом, и ручейки блаженства начали успокаивать её сущность. В купе зашёл проводник и поставил на стол заказанный кофе. Взяв стакан, Эвелина с наслаждением стала отпивать напиток, одновременно наблюдая, что происходит за окном вагона. Она видела, как наперегонки с поездом бежало поле: оно бежало, словно вприпрыжку, и вдали соединялось с небом. Этот горизонт слияния становился бесконечно-неизведанным, как Божественное совершенство, которое всё глубинней открывало для Лины новый, неизученный мир.