- Летело... – прозвучало повторение.
Данное повторение вернуло женское сознание в реальность.
- Да, тогда было куда и к кому лететь, - сказала себе измотанная Душа, - было… А сейчас?..
- Я обязательно к тебе взлечу, сыночек, обязательно, - разговаривала мысленно Эвелина. – Придёт время и моя Душа поднимется к твоей, поднимется навечно. Мы встретимся на небесах в Божественной обители – ты жди меня, жди… Я приду к тебе, приду, родной мой. Приду…
- Жди… Жди... – звук этого слова болезненно сжимал голову.
Ведь всё должно было быть иначе: ведь это она должна была ждать сына на Небесах, а не он её. Родовое нарушение всё переиначило и переставило местами. Переиначило так, что дорога материальной жизни превратилась в огненную горечь.
- Все туда приходят, все... – говорило её сознание, - вот только не все через такую боль.
И снова стук... тук… тук, монотонный стук колёс и воспоминание. Лина помнит, как тогда, находясь в больнице, говорила своему мальчику:
- Сыночек, мы через несколько дней будем вместе. Ты только не плачь, прошу тебя, не плачь. Мне очень больно от твоих слёз – прошу, не плачь.
Алекс слушал маму, верил ей и, вытирая рукавом комбинезона своё красивое личико, успокаивался. Когда, наконец, Лина попала с малышом в свою квартиру, перед её глазами вырисовалось не жилое помещение, а мусорная свалка с пластами грязи от обуви. Муж после очередного запоя замертво завалился спать, а она, обессиленная, вместе со страшим сыном начала выгребать мусор, который «сильный» Дима нанёс с «друзьями»-собутыльниками. Перед началом уборки её, как маму, поразило поведение Алекса: в детских глазах мальчонки стояла грусть и отстранённая ненужность.
- Понять… Я должна понять, что происходит, - мысленно проговорила себе Лина.
Она постаралась разобраться во всём и объяснить своему маленькому, но уже старшему сыну, всё то, что так мучило его крошечную Душечку. Сынишка ранее неоднократно разговаривал со своей мамой глазами, а она, всё чувствуя и понимая, читала в них полную информацию о его внутреннем состоянии. На тот момент его глаза тоже с ней заговорили.
- Мальчик мой, хороший, почему же ты снова грустишь? Мы ведь уже вместе и нам будет хорошо, – обратилась Лина к своему бесценному человечку.
Прижав его голову к своей груди, она повторила:
- У нас всё будет хорошо.
Наклонив кудрявую головку, Алекс, сдерживая свои детские слёзы, дрожал от волнения. Он тихонько отошёл от мамы, сел на диван и задумчиво посмотрел на маленького братика, который сладко и беззаботно спал.
- Теперь, мамочка, я тебе уже больше не нужен, у тебя есть другой сыночек, - с серьёзным видом произнёс крошка-мужичок.
Эти слова для Эвелины, как мамы, стали неожиданными и ударили по сердцу словно плетью. Присев возле сына, она обняла его и тихонько заплакала.
- Родненький мой, ты у меня самый лучший – ты мой помошничек и поддержка. Дорогой мой, мне без тебя не выжить в этой жизни, – шёпотом говорила Лина, наполняя каждое своё слово Светом и любовью. – Младший братик очень нуждается в твоей помощи и заботе. Ты ему необходим, прежде всего, как друг – ты ведь сильный.
Обнявшись с сыном, они становились одним тёплым солнцем друг для друга. Она не начинала уборку до тех пор, пока не поняла, что Алекс её услышал, и его уныние стало уходить в сторону, а внутренний мир начал ей объяснять:
- При рождении младшего ребёнка важно, чтобы у старшего не появилась ревность и обида, которая провоцирует состояние ненужности. Старший сын или дочь должны окунуться в то состояние, что они стали защитой для малыша и поддержкой для родителей. Переключённое внимание на новорождённого не должно обестачивать пространство более взрослого ребёнка, это опасно не только для его здоровья, но и для жизни.
Эвелина по-прежнему утром помогала Алексу собираться в школу и старалась уделить сынишке как можно больше внимания, давая возможность ему взрослеть и чувствовать себя старшим братом. Часто от постоянной усталости и низкого артериального давления её покидали жизненные силы но, не смотря ни на что, она продолжала завязывать сыну шнурки, застёгивать пуговицы и провожать его с особой любовью в школу. Алекс стал источником всей её жизни: он обожал маленького братишку и, как луч, светил в семье, которая стояла на грани развала. Он брал на себя порой непосильную ответственность за маленького Владика и свою маму.