– Ладно. Свистрелло, значит, – заскрипел пером стражник. – Род занятий?
– Ве-ли-и-кий пи-са-а-тель, – громко по слогам продиктовал Свистрелло. Бурто бодро закивал стражнику.
– А просто «писатель» не подойдёт? Прям-таки «великий» писать?
– Уважаемый, то вам фамилии не хватало. А теперь что же? Одно слово лишнее написать не можете? – раздраженно, но пока еще вежливо настаивал на своем Свистрелло.
– Ладно, ладно, пускай, – заворчал себе под нос стражник, уткнувшись в свиток. – Цель прибытия? – снова поднял он глаза на чудаковатого путешественника.
– Слава, уважаемый. Так и пиши – слава! Короткое слово. Сла-а-ва, – протянул он по слогам.
– Тьфу, ты! Да какая, к черту, слава? На кой ты тут сдался, чудак? – не выдержал стражник и переглянулся с соратником. Тот презрительно гоготнул.
В спор вкрадчиво вступил Бурто:
– Э, нет, уважаемый защитник! Ты пиши, чего тебе диктуют. Плохого ж ничего не диктовали. Великий писатель Свистрелло приехал в вашу цветущую столицу наук и искусств за славой. Здесь многие нашли славу – Эдоардо ла Финти, Жекиманжело. А скоро ты узнаешь о великом Свистрелло!
– Ладно! И что ж он написал, этот великий писатель? – второй стражник спрятал кинжал и тоже заинтересовался странным новоприбывшим.
– Моя книга не написана. Но я ее придумал, – деловито начал объяснять Свистрелло. – Она настолько великая, что требуется много думать, чтобы хорошенько всё в ней придумать.
Стражники прыснули от смеха. Свистрелло глянул на Бурто и недовольно скривился. Отсмеявшись, тот, что с пером и свитком, утер выступившие слезы:
– Ты приходи лет через десять, великий писатель. А лучше – через двадцать. Времени подумать будет – во! – Стражник провёл пером над своей макушкой.
– Я думал, ты стражник. А ты библиотекарь целый прям, – с напускной обидой фыркнул Свистрелло. – То не хватает тебе слова в фамилии. То лишнее тебе слово в роде занятий. А теперь вообще какие-то книги с меня требуешь. Твое дело писать? Вот, пиши – пришел за славой. И пускай давай меня уже. Завтракать пора. Есть хочу.
Стражник крякнул, снова глянул на напарника, молчаливо посовещался с ним, а потом всё-таки заскрипел пером. Затем поднял глаза на долговязого Бурто и ткнул в него пальцем:
– Теперь ты! Имя, фамилия, род занятий, цель прибытия?
Здесь проблем не возникло. Да и какие могли быть проблемы у такого простачка, как Бурто?
– Бурто Юниус, ученик писателя, учиться приехал.
Стражник закатил глаза и цокнул. Потом открыл было рот, чтобы попридираться. Потом цокнул снова и заскрипел пером. Видимо, решил не связываться с немного полоумными, но безобидными чудаками. Его напарник крутанул какую-то ручку сбоку от входа. Скрипнули и задвигались шестерни – внутренние ворота поднялись. После ночлега у городской стены и получасовых препирательств со стражниками Рефинция, утонченная столица наук, поэзии, музыки и художеств, наконец, приняла в свои стены двух странноватых путников.
Первым делом Свистрелло, как и сообщил стражникам, стал искать, где поесть. Бурто то и дело оглядывался вокруг:
– Смотрите-ка, какой фонтан, господин Свистрелло! Какие скульптуры! А вода-то! Вода льется прямо из пасти льва!
– Ну и фонтан. И что? Ты тут лавочку с чем-то съестным не видишь? – даже не поднимал глаз на чудесные произведения городского искусства Свистрелло.
– А дом-то, дом какой! Не дом, а целый замок! А там вон химеры под самой крышей – кажется, так сейчас и слетят на нас! Вот это домище!
– А вывески трактира там случайно нет, Бурто?
– Нет, господин Свистрелло.
– Ну, так и глазей по делу.
Бурто обиженно отвернулся. Но обижался он ровно две секунды – прямо из начала узкой улочки на них смотрела нужная вывеска. Именно смотрела – потому что на ней был очень убедительно изображен коричневый теленок. Вернее, не весь теленок, а только его крупная голова почти в натуральную величину. И эта нарисованная голова смотрела прямо на Бурто и Свистрелло. А над головой была вывеска: траттория «Озорной бычок».