Пока виконт вдохновенно глазел на свою любовь, а горожане пускали слезу от чудных рулад их героя-соловья, Свистрелло разглядывал деву, и растения, и балкончик. И тут ему пришла в голову мысль. Надо же как-то уже, наконец, прославиться, а то целый день великий писатель прошатался по колыбели искусств зазря! Никто не смотрел вбок балкона, где плетутся прочные одревесневшие лианы. Свистрелло подмигнул и показал Бурто: «Чшшш!», приложив палец ко рту. А потом аккуратно поставил ногу на одну из лиан – и замер. Поставил вторую уже выше – и снова замер. Никто ничего не заметил. Легкое шевеление растений, вьющихся по стене и балкону, можно было списать на вечерний ветерок. А Меандрелль – спасибо ему, пригодился! – очень удачно отвлекал внимание своими трелями. Свистрелло еще не долез до балкона, а уже был чрезвычайно доволен собой, вися на стене лиан. Еще чуть-чуть подтянуться, постараться не кряхтеть, втянуть живот, чтобы перевалить ногу через перила – и все увидели, как из стены живых лиан прямо на юную Клариссу свалился невысокий обаятельный толстячок! Девушка вскрикнула, но ее вскрик был подавлен навалившейся на нее тушей, поэтому вышло только негромкое «Ааах!». Зато служанку, стоящую рядом, не сдерживали никакие туши великих писателей. И она визгливо заголосила:
– Ааа! Убивец! Нечестивец!
Громогласная песнь напуганной служанки вмиг сменила томный плач лютни и серенаду. Меандрелль сразу же узнал в толстячке своего нового знакомца из «Озорного бычка», и возмущенно, разочарованно прокричал:
– Нечестивый писатель!
Он уже подбежал к стене, увитой лианами. Но его отпихнул виконт Трени, в том же самом порыве бросившийся спасать девушку. Виконт проделал тот же путь, что за минуту до этого проделал Свистрелло. Правда, это удалось быстрее и проворнее – ведь подтянутому виконту не было надобности кряхтеть и безуспешно втягивать живот.
На балконе возникла потасовка из Клариссы, которая размахивала руками в надежде подальше отпихнуть от себя мужчин, служанки, не перестающей оглушать окрестности визгом, виконта Трени, который в тесноте балкона никак не мог получше размахнуться и заехать как следует Свистрелло по лицу или куда он там собирался ему заехать, и собственно Свистрелло, который был чрезвычайно доволен собой, несмотря на угрозу быть позорно отлупленным рукой виконта.
Меандрелль метался внизу, понимая, что лезть на балкончик пятым не было совершенно никакого смысла. Он с состраданием смотрел на бедную Клариссу, которую оттеснили к перилам и которая предстала в своем домашнем платье и с неубранными волосами перед всем честным народом. Она закрывалась от мужчин своей розой, но они продолжали толкаться, уже, кажется, совсем забыв о девушке. Виконт напоминал свирепую мельницу: он уже без разбору размахивал руками. Один из этих мощных взмахов и смахнул Клариссу с балкона. Напуганная девушка сделала попытку удержаться, но тут Свистрелло не заметил, как завершил дело виконта: обороняясь и размахивая чем попало, он проехался по цепляющейся за перила руке девушки. Она сорвалась и с криком полетела вниз.
Это было мгновение Меандрелля. Прямо ему в руки упала перепуганная и растрепанная Кларисса Феличе, чьи священные и недоступные прелести он воспевал вот уже сто восемьдесят первый вечер подряд. От страха девушка всхлипнула, зажмурила глаза и крепко обвила шею менестреля рукой, в которой была все еще зажата роза.
– Какую розу я поймал сегодня! – томно простонал Меандрелль, касаясь дыханием щеки девушки. Кларисса открыла глаза. И только увидев восхищение в ее взгляде, Меандрелль осмелился аккуратно поставить девушку на ноги и отстраниться.
На балкончике всё еще продолжалась потасовка между виконтом и Свистрелло. А из двери дома выскочил тот, кто одним своим видом заставил горожан перестать шумно болеть то за виконта, то за Свистрелло, а то и вовсе за менестреля. Все притихли. В проеме появился господин Онесто Феличе, уважаемый, справедливый и неподкупный городской прокурор с идеальной репутацией и не менее идеальной благонравной дочерью. За ним со всхлипами и стенаниями выскочила служанка. Она трясущимися руками показывала на балкон:
– Там… Там мы с синьориной… – потом она заметила, что Кларисса стоит под балконом, и протянула к ней руки, снова ударившись в рыдания. – Синьорина Кларисса!
Служанка бросилась к своей госпоже. Девушки обнялись и заплакали уже вдвоем.