– Он сказал, что должен защитить меня от мира, должен быть уверен, что я останусь хорошей.
– И напал на тебя.
– У него был нож. Ну, естественно. Он любил колоть.
– Больше похоже, что резать.
– Я тебя люблю, – всхлипывает она.
Эддисон ласково сжимает ее руку.
– Думаю, он не ожидал, что я стану сопротивляться. Наверное, считал, что хорошие девушки так не делают. Но я сильнее, чем кажусь, ты ведь знаешь?
– Всегда такой была, – подтверждает он. – В двенадцать лет, Прия, после худшего дня в твоей жизни, злая, испуганная и скорбящая, ты запустила мне в голову плюшевым медведем и сказала, что нельзя жить таким жалким трусом.
– Ты боялся со мной заговорить.
– Чертовски боялся. Но ты меня заставила.
Она обвивает его руку своими и сжимает кончики его пальцев, но Брэндон не останавливает ее.
– Мы боролись за нож, а Джошуа намного больше меня. Все же я вырвала нож и… и ударила его. – Голос падает до страдальческого шепота. – Даже не знаю, сколько раз; я так боялась, что он оправится и снова бросится на меня… У него не было телефона, а мой не работал. Думаю, он разбил его, бросив о стену, а этого не должно было произойти, потому что мы заплатили дополнительно за прочный корпус.
– Прия…
– Я била ножом, – снова говорит она, – а нож… одна сторона гладкая, а на другой зазубрины… и от них получался такой рвущий звук, когда лезвие выходило из тела, и я не хотела бы услышать его снова. Вообще-то я не должна была его слышать, потому что мы оба боролись, хрипели, а я, наверное, кричала, не знаю; но мне кажется, что я только этот звук и слышала.
– Что произошло потом?
– Как только Джошуа упал, вбежал Арчер. И с ним двое мужчин. Один из них вывел меня из часовни и своим шарфом обвязал мне шею, чтобы кровь не текла. Он сказал, что служил в армии медиком… Эддисон, прости. Пожалуйста, прости меня.
– За что?
– За то, что я такая глупая. – Прия усиленно моргает, но слезы все равно льются, и он чувствует их тепло, когда они капают с ее подбородка ему на руку. – Не имеет значения, что я не подозревала Джошуа; я знала, что кто-то следит за мной. Я не должна была надеяться, что Арчер в одиночку защитит меня. Мне следовало просто забыть про эти дурацкие окна и остаться дома.
К черту дистанцию и профессионализм. Брэндон пересаживается на кровать, снова обнимает ее, начинает слегка укачивать и чувствует, что ее прорывает. Она рыдает почти беззвучно, судорожно хватает ртом воздух, тело ее содрогается. Он не пытается успокаивать, не говорит, что все нормально, что теперь она в безопасности.
Эддисон знает, что безопасность – очень хрупкая и относительная вещь.
Постепенно буря стихает, и он тянется к коробке с салфетками, стоящей у кровати, чтобы помочь ей вытереть лицо. На нем еще остались грязные разводы от макияжа, и Брэндон старается убрать сколько получится, лишь бы хуже не стало.
Он промокает салфеткой кровоточащий рубец между ее глаз, наклоняется и целует ее чуть выше. И шепчет:
– Спасибо, что осталась жива.
– Спасибо, что позволил мне залить тебя соплями.
Вот молодчина.
Вик и Дешани возвращаются вместе; Дешани несет перед собой три чашки, аккуратно удерживая их на весу треугольником, Вик держит свою чашку и небесно-голубую с белыми полосами сумку, разрисованную маленькими отпечатками ног и многократно повторяющимся баннером «Это мальчик!!!». Вид у него глуповатый и сердитый, так что Прия и Эддисон при виде его разражаются легкомысленным, слегка истеричным смехом.
Хановериан вздыхает и передает сумку Прие.
– Поздравительные у них кончились, – говорит он, стараясь сохранить каменное лицо.
Эддисон соскальзывает с кровати и подходит к Вику. Дешани тем временем закрывает постель занавеской, чтобы Прия переоделась.
– Есть что-нибудь от Рамирес?
– Только сообщение. Арчер еще в Роузмонте; Финни по пути собрал команду старших агентов, которые прикроют его жалкую задницу; Стерлинг и Рамирес в доме Кармайкла. У него фотографии.
– Прии? – спрашивает Эддисон, сжимая кулаки.
– Всех. Они собирают карточки с его стола, ручки, образцы почерка. И фотографии, ясное дело. Скорее всего, ему будет предъявлено обвинение, если выживет.
– Есть шансы?
– Операция продолжается, но они, кажется, не очень надеются. У него достаточно сильно повреждены легкие и ребра, некоторые важные кровеносные сосуды… – Голос Хановериана звучит тихо, но отчетливо, и при этом слышен только собеседнику, ни дюймом дальше. – Арчер подобрал нож на месте преступления, они проверят его на предмет использования в предыдущих убийствах.