Некоторое время все молчат, потом Финни откашливается.
– Ты оберегал ее. Расспрашивая о Лэндоне, оберегал Прию. Возможно, он рассматривал тебя как своего союзника.
Рамирес бросает взгляд на коллегу, и уголок ее рта слегка подпрыгивает.
– И всякий, кто видел вас вместе, не мог представить вас иначе как родственниками.
Эддисон не отвечает, но показывает ей кукиш, хотя она и права.
– Так что дальше? Что случится в следующий раз? – спрашивает Финни. – Думаете, он подойдет еще ближе? Нападет на нее?
– Она уезжает через месяц.
– Подруга Чави, Джозефина… – Рамирес пролистывает желтую папку. – Говорит, что на весеннем фестивале, за пару недель до убийства, видела какого-то незнакомого мужчину. Ничего страшного, жуткого, просто был внимателен к девушкам, особенно к Чави и Прие.
– К обеим?
– По словам Джозефины, он говорил, что у него есть сестра. И еще ему понравилось, что девочки так близки. – Родригес закрывает папку и снова выстукивает пальцами ритм, знакомый только ей самой. – Чави и Джозефина близко общались только с матерями и Прией. Дешани говорила, что ее муж взвился бы от ярости, если б узнал об этом, но девочки были лучшими подругами с тех пор, как Шравасти приехали в Бостон, так что никто ничего не подозревал.
– Следовательно, в его глазах Чави была хорошей подругой и отличной сестрой.
– Джозефина… – Пощелкав клавишами, Финни издает негромкий триумфальный вопль. – Она сейчас в Нью-Йорке. Изучает право в Колумбийском.
– Могу съездить, – предлагает Эддисон. – Прихвачу сделанные Прией фотографии, покажу ей; может, увидит знакомое лицо. Конечно, прошло пять лет, но мало ли что, вдруг звоночек звякнет…
– И привези еще кружек от своей подруги, – вставляет Вик. – Инара говорит, что у нее почти все кончились.
– Все кончились? За полторы недели? В ящике было три дюжины!
Рамирес падает лбом на стол и разражается негромким истеричным смехом.
– Днем звонила Прия, – говорит Финни, когда все более или менее успокаиваются. – На крыльце, когда вернулась домой после прогулки, лежали желтые хризантемы. Ходила смотреть мозаичные окна с одним из ветеранов и его внучкой. Первые цветы более чем за неделю.
Желтые хризантемы в темных волосах Чави, словно солнечный всплеск.
– А Прия… – Эддисон умолкает, не зная, как сформулировать вопрос к Финни в присутствии Вика и Родригес.
– Она попросила у меня номер телефона Уорд – сказала, что ее мать хотела с ней поговорить. Кстати…
– Молчи, – жалобно просит Вик.
– Уорд отклонила просьбу выделить охрану дома Шравасти, а потом еще отчитала мне за нецелевое расходование ресурсов Бюро – мол, этим делом занимается местная полиция, и к нам оно не имеет никакого отношения.
– Как это не имеет? – вспыхивает Эддисон.
Вик устало вздыхает.
– Ясно. По ее логике, наш убийца не убивает мужчин – так сказано в его профиле, – и сталкером тоже быть не может, потому что склонности к насилию за ним не замечено. Чистое совпадение.
– Примерно так, и босс ее поддерживает. Хантингтонская полиция ведет себя на удивление вежливо и не предъявляет никаких претензий из-за того, что мы не поставили их в известность о проводимом нами расследовании. Полагаю, за это нужно благодарить Дешани. После того как она отчехвостила их капитана за неподобающее поведение Клэра, они согласились держать меня в курсе их дела.
– На Стерлинг и Арчера Уорд пока еще не давит?
– Сейчас ее главная мишень – я, и хорошо, если б так продолжалось и дальше, но скажу честно, Вик, если она прижмет меня к стене, я, конечно, сделаю все возможное, но…
– Понял. Завтра встречаюсь с одним из помощников директора. Теплых чувств к Уорд он не питает, но и вмешиваться в дела других агентов не любит. Как сложится разговор, не знаю.
– Обе Шравасти дали показания относительно своих передвижений в те дни, когда ориентировочно был убит Лэндон, – сообщает через минуту Финни. – Никаких временных дыр, которые позволили бы местным предъявить им обвинения, не обнаружено. Это уже кое-что.
– Вот как? – Мягкий голос Вика не выдает какого-то особенного чувства. – А по-моему, мы игнорировали тот факт, что Дешани стопроцентно способна убить человека, угрожающего ее дочери.
– Она действовала бы тщательнее, – говорят в унисон Эддисон и Рамирес.
– Ужасная женщина, – вздыхает Финни. – Дайте мне знать, если вытащите что-то из Джозефины.
Разговор заканчивает Рамирес; протянув руку, она выключает громкоговоритель.
– Прия и Дешани очень осторожны, – шепчет агент. – Умны, наблюдательны, ничего не упускают. Если внутренний голос говорит, что что-то не так, они его послушают. Если они никого не заметили, как заметим мы?