— Женя дома?
— Зачем тебе она на ночь-то глядя? — сердито спросила мать.
Женя услышала голос Нины и выскочила в сени.
— Одевайся. В школе собрание. Партизаны приехали.
Накинуть старый полушубок, всунуть ноги в разбитые валенки — минутное дело.
В натопленном классе народу набилось полно. Сидели на уцелевших партах, на подоконниках, на колченогих табуретках и прямо на полу. Возле классной доски стол, накрытый кумачом. За столом трое в кубанках с красными ленточками.
— Товарищи! — говорил рослый широкоплечий партизан. — Теперь я должен сообщить насчет Ленинграда. Это враки фашистские, что город Ленина сдался. Правда, трудно сейчас ленинградцам, очень трудно. Но оборона города надежная. И близок час его избавления…
В комнате кто-то всхлипнул. Женя слушала, боясь пропустить хоть слово. Нет, не может она больше сидеть в Крутцах.
После собрания народ расходился не спеша. Девушки ждали удобной минуты подойти к партизанам.
— Вам что, востроглазые?
Нина подтолкнула подружку.
— Дядя, примите нас в партизаны. — Женя старалась говорить спокойно.
Партизан улыбнулся. Хитро прищурился.
— Нельзя, девочки. Живем мы в сугробах, спим в болотах.
— Возьмите, — настойчиво просила Женя.
Он посмотрел в ее грустные глаза, сердцем почувствовал — девушка ко всему готова.
— Присядь-ка, расскажи о себе.
Женя, глотая слезы, рассказала, как зимой пешком прошла она с матерью почти четыре сотни километров, как ее хотели угнать в Германию, как похоронили отца и старшую сестру.
Партизан слушал, хмурил брови.
— Хорошо, еще увидимся…
2
Николай Ильич Тебеньков после той встречи в Крутцах стал присматриваться к девушкам. Заместитель командира полка по разведке не торопился с заданиями. Он был достаточно осторожен и осмотрителен. Не зря же считал себя учеником самого Александра Германа, чей природный дар и талант разведчика восхищал всех, кто соприкасался с ним по опасной и трудной работе в тылу врага.
Бывая в деревушке, Тебеньков обычно но упускал случая повидаться с Женей.
— Что слышала, что видела, востроглазая? — шуткой приветствовал он девушку.
Женя подробно рассказывала о том, что слышала от взрослых.
— Молодчина! — ободрял ее Тебеньков. — Так и запишем: в Новоржев прибыли фашисты на десяти машинах. Имеют пушки. Еще что?
Выслушав, он не забывал предупредить:
— О наших разговорах не болтай. Как говорится, ни гу-гу.
Иногда Тебеньков не появлялся неделями. И только по слухам Женя и Нина догадывались, где действуют партизаны. Людская молва доносила о взорванных мостах в Славковском районе, о крушении поезда под Островом, о разгроме гитлеровского гарнизона на Сороти… Партизаны 3-го полка хорошо усвоили девиз комбрига: «Искать, преследовать, истреблять». И не зря они в бригаде Германа слыли самым маневренным, самым ударным полком. Их командир Дмитрий Худяков умело сочетал тактическую грамотность и партизанскую лихость.
Партизаном лейтенант Красной Армии Дмитрий Худяков стал еще в июле сорок первого года. После упорных и тяжелых боев на Западной Двине 524-й стрелковый полк оказался в кольце врага. Ночью остатки курсантской роты лейтенанта Худякова последними вышли из окружения. Вышли… во вражеский тыл. Двенадцать живых. Кто-то спросил:
— Куда теперь, командир?
— Как куда? Воевать.
И они, верные присяге, продолжали воевать. Уничтожали гитлеровцев, став партизанами отряда Пенкина, бойцами рейдирующего партизанского соединения майора Литвиненко, прославленной бригады Германа…
В конце мая 1943 года партизаны вновь появились в Крутцах. Девушки обрадовались встрече.
— Женя! К тебе разговор есть, — позвал Афанасьеву Тебеньков.
Случилось так, что из полка некого было послать на связь с подпольщиками Новоржева. Николай Ильич решил поручить это Жене. Маленькая, худенькая, на вид лет двенадцати-тринадцати. Вряд ли фашисты могли обратить на нее внимание. В оккупированных районах немало бродило таких полуголодных, полуодетых ребят.
Тебеньков подробно рассказал Жене, где и с кем она должна встретиться. На прощание проверил, все ли она поняла и запомнила, похвалил:
— Хорошо. Память у тебя не девичья. Будь осторожна! До встречи.
…Вечерело. Над лесом тянулась огненно-красная полоса, и медное солнце медленно опускалось. «К ветру», — подумала Женя.
Сонную тишину нарушил непонятный гул. Он доносился из-за темнеющего леса. Женя прислушалась. «Машины…» — мелькнула мысль. Она юркнула в дом и с порога крикнула: