7 февраля 6-я партизанская бригада в районе населенного пункта Волошово встретилась с наступающими частями 46-й стрелковой дивизии, вошла с нею в связь и начала бои, взаимодействуя с частями регулярной армии. В те дни партизаны вступали в бой, не отдохнув как следует от предыдущего. Аргента и сейчас помнит, как она ползала от окопа к окопу и тормошила за плечи то одного, то другого партизана:
— А ну не спи… Не спи, говорю…
8 критическую минуту боя Аргента сама ложилась за пулемет. Именно об этих днях в отчете о деятельности 6-й партизанской бригады есть и такие строки об Аргенте Хемеляйнен:
«В период наступления Красной Армии работала политруком роты, а в трудные минуты была пулеметчицей…»
Аргента прислушалась. Нет, не слышно гула самолета. Она вздохнула и, поправив автомат, вновь склонилась над письмом. Карандаш торопливо побежал по бумаге:
«Писать неудобно: пишу на прикладе автомата. Каждую минуту может быть тревога… Бои идут серьезные. В первом же бою погибла Ютик, маленькая боевая сестренка. Очень жаль, ведь ей всего пятнадцать лет. «Кнопка» — так ее звали. За смерть ее отомщу, не один гад поплатится своей черной жизнью!
Милая мамочка, ты жди меня…»
Аргента сложила листок треугольничком и направилась в штаб. Она торопилась: хотелось успеть отправить письмо с самолетом, который вот-вот должен был прилететь с Большой земли.
На улице стояла тишина. Сыроватый мартовский ветер нес откуда-то с запада запах гари.
«Хутора, наверное, жгут фашисты», — подумала Аргента.
Вот уже больше недели она находилась опять в тылу врага. Два дня дали партизанам на отдых после того, как они вместе с частями Красной Армии освободили от оккупантов Плюсский район. Два дня партизаны стояли в Рубцовщине. Здесь шло формирование 1-й эстонской партизанской бригады. Комиссар этой бригады Федор Цветков рекомендовал Аргенту Хемеляйнен вновь назначить политруком роты.
Ночью 25 февраля 1944 года бригада двинулась по льду к западному берегу Чудского озера. Путь был длинный, и рассвет застал партизан еще далеко от берега. Двигаться дальше было опасно: над озером кружили вражеские самолеты. Бригада остановилась в торосах.
Это был ужасно трудный день. Аргента сидела под вставшей на ребро льдиной. Замерзла так, что, казалось, задеревенели руки и ноги и она уже не сможет пошевелиться. Прятались в торосах и другие партизаны. Даже обоз ухитрились укрыть.
На вторую ночь бригада подошла к берегу севернее Муствээ. Берег здесь был крутой, много снегу. В тыл противника партизаны прорвались с боем. Они сожгли много машин и уничтожили несколько десятков гитлеровцев, но и сами в этом бою потеряли почти весь обоз.
Бригада оказалась в очень тяжелом положении. Фашистское командование приняло ее за регулярную часть Красной Армии и бросило против партизан крупные части с артиллерией и танками. У партизан кончалось продовольствие. Уже несколько дней они ели конину, хлеба давно не было.
Аргента спешила отправить письмо, а сама всю дорогу думала об этой трудной ситуации, в которой оказались партизаны. Ее как политрука без конца спрашивали, подбросят ли на самолетах продовольствие. Но легко сказать «подбросят». Недавно самолет доставил только оружие и боеприпасы. Без этого никак не обойдешься…
Едва Аргента успела отнести письмо, как появились разведчики и сообщили, что крупные силы фашистов двигаются к хутору Мюэра-Сарэ. Новость была неприятная: недалеко от хутора находилась площадка, на которую партизаны принимали самолеты.
Самолет, с которым Аргента отправила письмо, был последним. 8 марта партизанам пришлось оставить хутор Мюэра-Сарэ и отойти на болота Мурако-Соо. Здесь они пробыли день, а вечером двинулись на север. Но оказалось, что каратели окружили весь этот район.
Бой не утихал ни на минуту. Аргента находилась в цепи своей роты, когда неожиданный удар в голову сбил ее с ног. Она почувствовала на шее что-то теплое, липкое. Попыталась подняться, но ноги ей не повиновались.
Беспомощная она лежала на колючем, холодном снегу, с ужасом вспоминая, как однажды была у гитлеровцев в плену. Сердце похолодело от мысли, что все это может повториться. Аргента подтянула к себе автомат.
— Лена, вставай… Лена…
Она увидела над собой заросшее густой щетиной лицо эстонца Теодора Кюта.
Теодор попытался ее поднять:
— Вставай… Надо уходить. Фашисты рядом…