…Несколько месяцев спустя на запад, через Румынию к Венгрии, шли эшелоны 56-й гвардейской артиллерийской бригады. В одном из вагонов находился взвод разведки, командиром которого был лейтенант Василий Павлович Мирсанов.
На окраине Ленинграда живет семья бывших партизан Мирсановых. Василий Павлович и Ольга Егоровна работают в совхозе «Красный Октябрь». Выросли у них три дочери и сын.
Цветет, торжествует вокруг мирная жизнь, и кажется иной раз Мирсанову его военная одиссея далеким сном: «Было ли все это — десант, побег из фашистского застенка, взрывы на дорогах, огни партизанских костров?» И тогда тревожная, недремлющая память подсказывает: «Было!»
Михаил Чивилев
С КИСТЬЮ И АВТОМАТОМ
В музеях страны и на выставках экспонировались и экспонируются картины Александра Александровича Блинкова. Тема большинства полотен — минувшая война. Все они дороги художнику, как дети отцу. Но одна из них особенно близка его сердцу. И не потому, что лучше других. Картина «Засада» напоминает Блинкову о днях, проведенных на оккупированной врагом территории. Тогда, отложив в сторону кисть, частенько приходилось Александру Александровичу брать в руки автомат.
Художники Ленинграда с первых недель Великой Отечественной войны стали в боевой строй: рыли окопы, как бойцы истребительных батальонов охраняли военные объекты. Когда фронт приблизился к городу, их часто можно было видеть на огневых позициях артиллеристов, на кораблях Балтфлота. По горячим следам боев запечатляли они карандашом и кистью образы защитников Невской твердыни.
Студеные морозы, голод первой блокадной зимы не сломили волю художников. Работали в холодных и темных мастерских, отогревая кисти спичками. Пережил все это и Блинков.
Как-то секретарь обкома ВКП(б) Михаил Никитович Никитин сказал в штабе партизанского движения:
— А ведь нам, товарищи, история не простит, если о славных делах ленинградских партизан не останется полотен и рисунков художников.
— Нужно обмозговать, как и куда их переправить. Да и отрядов у нас за осень и зиму поубавилось. Может, подождать до лета? — предложил начальник оперативного отдела.
— Нет, — возразил Никитин, — ждать не будем. Посылать надо сейчас. А куда? Поначалу в Партизанский край. Оттуда много у них будет троп — и на диверсию и в налет на вражьи гарнизоны. Все посмотрят своими глазами.
На предложение отправиться в творческую командировку к партизанам Блинков ответил двумя словами:
Александр Блинков.
— Конечно, поеду.
15 апреля 1942 года с колонной груженых автомашин художник выехал в Валдай, где находилась оперативная группа Ленинградского штаба партизанского движения на Северо-Западном фронте. Длинный и опасный рейс через Ладожское озеро, по фронтовым дорогам оставил в душе его неизгладимый след.
В Валдае автоколонну встретил командир полка 2-й Ленинградской партизанской бригады Леонид Васильевич Цинченко. Партизанский «полковник» еще полностью не поправился после тяжелого ранения. Познакомились, понравились друг другу.
Не останавливаясь, проехали дымящиеся развалины города Крестцы: обугленные бревна, горы битого кирпича, растерзанные конские трупы.
Привал.
Смертельно уставшие, голодные шоферы обливают бензином сырые сучья и ветки, греют затекшие, натруженные руки и варят из концентратов кашу. Начальник колонны долго ориентируется по истрепанной карте и озабоченно произносит:
— Поедем на Парфино к фанерному заводу!
Тронулись. Лихая регулировщица на перекрестке, размахивающая флажками, предложила:
— Держитесь вдоль линии фронта!
Но где она, эта линия?
Выехали к фанерному заводу через сосновый лес, наполненный урчанием машин и конским ржанием. Старая Русса в шестнадцати километрах. Из сумерек вырастают водокачка и поврежденная снарядом заводская труба.
В большой избе с сорванным воздушной волной крыльцом — база партизанской группы. Комиссар с рыжей окладистой бородой пригласил посланцев Ленинграда к столу.
Две женщины-хозяйки жадно расспрашивают о Ленинграде. Утирая слезы, угощают:
— Да вы ешьте больше, про запас!
Ранним сырым, туманным утром колонна машин вытягивается по разбитой извилистой дороге. Короткими лучами фары освещают медленно идущих раненых.
Шоферы сочувственно кричат:
— Откуда, ребята?
— С передка!
А где этот «передок»?