Он пришел в тот же гараж. Свет внутри уже был погашен, только слабый отсвет уличного фонаря падал из открытой двери, выхватывая из мрака старый, покрытый пылью капот «девятки». Женя зашел внутрь, тяжело опустился на ящик с инструментами и замер, уставившись в цементный пол. В тишине было слышно только его прерывистое, хриплое дыхание.
Через несколько минут в дверном проеме возникла тень. Это была та самая девушка. Она стояла, нервно теребя край своей куртки, и смотрела на него. Её лицо было бледным, глаза — широко раскрытыми от шока.
«Скорая забрала его» — тихо сказала она, словно боясь спугнуть тяжелую тишину.
«Врачи сказали, что ты ему ребра сломал. Одно из них чуть легкое не задело».
Женя не поднял головы. Он просто сидел, сжимая и разжимая окровавленную руку.
«Зачем ты это сделал?» — спросила она, и в её голосе не было осуждения, только недоумение и жалость.
Он наконец посмотрел на неё. Его взгляд был пустым, выгоревшим.
Она сделала шаг вперед, достала из кармана влажную салфетку и протянула ему.
«Держи. Ты весь в крови».
Он машинально взял салфетку, но не стал ею пользоваться. Он просто смотрел на её белизну, постепенно окрашивающуюся в алый цвет на его ладони.
«Она того не стоила» — вдруг сказал он, повторяя слова Витали.
«Но я не из-за неё. Я из-за него».
Он замолчал, подбирая слова, которые никогда и никому не говорил.
«Мы были друзьями. А друзья так не поступают. Ни из-за какой девушки».
Девушка стояла и молчала, понимая, что никакие слова сейчас не помогут. Она видела, что драка закончилась, но что-то внутри этого хмурого парня с окровавленным лицом всё ещё ломалось и умирало.
«Меня Маргарита зовут», — наконец представилась она.
Женя кивнул, все так же глядя в пол.
«Женя».
Он поднялся. Боль пронзила всё тело, но он ее почти не чувствовал.
«Мне надо идти».
«Куда?» — спросила Маргарита с тревогой.
«Не знаю. Просто идти».
Он вышел из гаража и растворился в темноте, оставив за собой лишь кровавые следы на бетонном полу и тихую, растерянную девушку в дверном проёме. Ветер гулял по пустынной улице, завывая в такт его шагам, унося с собой запах крови и горечи предательства.
Глава 9 Осколки прошлого
Он шёл, не замечая ни направления, ни времени. Городской шум сменился тишиной спальных районов, а затем и вовсе отступил, уступив место шелесту листьев в парке на окраине. Фонари остались позади, и только бледный свет луны выхватывал из тьмы асфальт под ногами. Боль в костяшках притупилась, превратившись в ровное, навязчивое нытье. Внутри была та же пустота, огромная и безразличная, как ночное небо.
Он дошёл до детской площадки — того самого места, где они с Виталей когда-то, будучи пацанами, дали друг другу в нос из-за мяча, а через пять минут, облизывая ссадины, вместе доедали купленное на двоих мороженое. Женя опустился на ржавые качели. Цепь противно скрипнула. Он достал из кармана смятые сигареты, одну из них с трудом удалось расправить. Дым, едкий и горький, заполнил легкие, но не принес ни успокоения, ни ясности.
Что он вообще знал о дружбе? О той самой, мужской, на крови? Он верил в неё. А Виталя... Виталя просто оказался практичнее. Оказался прав, черт бы его побрал. Та, из-за которой всё началось, и правда не стоила этого. Ни его ярости, ни сломанных костей. Она была просто поводом. Причиной же было нечто иное, хрупкое и невысказанное, что он носил в себе и что было теперь растоптано, изуродовано, как лицо Витали.
В кармане зажужжал телефон. Он достал его. Экран был в паутинке трещин и засохших кровавых пятен. «Костя». Символично. Третий лишний. Тот, кто сидел на диване и крутил в руках штекер, пока мир рушился. Женя отклонил звонок, отправил его в вечность, а потом вынул сим-карту, сломал её ногтями и швырнул в темноту кустов.
Теперь он был совсем один.
Глава 10 Приговор друга
Он сидел так, может, час, а может, пять. Пока сигареты не кончились, а луна не начала бледнеть на востоке. Холод проникал под кожу, заставляя тело содрогаться. Вставать не хотелось. Казалось, если он сдвинется с этого места, то рассыплется в прах.
Вдалеке, со стороны улицы, послышались шаги. Твёрдые, быстрые, целенаправленные. Жене было всё равно.
Шаги приблизились и замерли в паре метров от него. Он поднял голову.