Она достала из пакета влажные салфетки, бинты и пластырь. Молча протянула ему. На этот раз он взял и начал механически оттирать кровь с лица и рук. Она села рядом на мокрый камень, не обращая внимания на грязь.
«Я была в больнице», — тихо сказала она.
«Он в сознании. Спрашивал про тебя».
Женя напрягся, но промолчал.
«Спросил, жив ли ты». — Маргарита посмотрела на него.
«И сказал... чтобы ты берег себя».
Это было так неожиданно, что Женя невольно поднял на неё глаза. В её взгляде не было лжи.
«Он... не подал заявление?» — хрипло спросил Женя.
«Пока нет. Но милиция уже завела дело. Они найдут тебя».
Он кивнул, прекрасно понимая, что это лишь вопрос времени. Продолжал молча обрабатывать ссадины. Руки дрожали.
«Что ты будешь делать?» — спросила она.
«Не знаю», — честно ответил он.
«Уехать. Исчезнуть».
«Бегство всё усугубит».
«А что остаётся?» — в его голосе впервые прорвалась горечь.
«Сидеть и ждать, пока меня заберут? За решёткой сгнию».
Маргарита ничего не ответила. Дождь постепенно стихал. Из-за туч выглянуло бледное осеннее солнце.
«Знаешь, что я сегодня поняла?» — сказала она задумчиво.
«Вы все трое... вы застряли в каком-то своём мире. Где нельзя прощать. Где нужно ломать кости за предательство. А снаружи... просто жизнь».
Она встала и протянула ему записку.
«Это адрес моей бабушки в деревне. Там сейчас никого нет. Если захочешь передохнуть и подумать».
Она ушла, оставив его одного под мостом с бинтами в руках и клочком бумаги в кармане.
Женя сидел ещё долго, глядя на мутную воду внизу. Потом достал брелок-рыцаря и швырнул его в реку. На этот раз навсегда.
Вставая, он нащупал в кармане записку. Не читая, разорвал её и бросил под ноги. Он не мог бежать. Пришло время отвечать.
Он пошёл обратно в город — медленно, но твёрдо. Навстречу милиции, суду и своей расплате. Впервые за долгое время он чувствовал не ярость и не пустоту, а странное, почти незнакомое чувство — спокойную решимость.
Глава 13 Цена спокойствия
Дело удалось замять. Родители Витали не стали давать ход, опасаясь неприятностей для сына — драка с тяжкими телесными была никому не нужна. Обошлось условным сроком за хулиганку и обязательными работами. Отделался, можно сказать, легким испугом. Но в гараже его больше не ждали. Костя молчал, глядел куда-то мимо. А Виталя... Виталя просто исчез из его жизни, как будто их дружба и не существовала вовсе. Матвей и Лёша тоже отдалились, стали вдвоём время проводить.
Он пытался звонить Еве. Сначала она не брала трубку. Потом, в один из пасмурных дней, ответила. Голос у неё был холодным, отстранённым, будто говорила с незнакомцем.
«Женя, хватит. Всё кончено. Ещё до... всего этого. Просто оставь».
Она положила трубку, и он понял — это финал. Та самая Ева, из-за которой весь сыр-бор, которая стоила сломанных рёбер и разбитой дружбы, стала просто призраком. Он сидел на кровати в своей комнате и смотрел в окно, пытаясь вызвать в себе боль, тоску, ярость. Но внутри была лишь серая, безразличная пустота.
Маргарита звонила. Сначала часто, потом реже. Она присылала сообщения — безмятежные, о погоде, о книгах, о каких-то пустяках. Он отмахивался, как от назойливой мухи. Она напоминала ему о том вечере, о переулке, о его падении. Он не хотел этих воспоминаний.
Однажды он встретил её у входа в метро. Она стояла, закутавшись в тонкое пальто, и ждала кого-то. Увидев его, улыбнулась — робко, вопросительно.
«Привет, Женя».
«Привет», — буркнул он, собираясь пройти мимо.
«Как ты?» — она сделала шаг навстречу.
«Нормально», — он продолжил движение, давая понять, что разговор окончен.
«Подожди!» — она догнала его, сунула руку в сумку и достала книгу. Старую, в потрёпанном переплёте.
«Держи. Это... мне помогла когда-то. Может, и тебе...»
Он взял книгу, не глядя.
«Спасибо», — сказал чисто автоматически и пошёл прочь, чувствуя её взгляд у себя за спиной.
Дома он бросил книгу на стол. «Над пропастью во ржи». Он слышал о ней, но никогда не читал. Вечером, от нечего делать, он открыл её. И незаметно для себя провалился в этот мир — мир чужого, но такого знакомого одиночества, бунта и тоски по чему-то настоящему.
Он дочитал под утро. И впервые за долгое время почувствовал не пустоту, а странное, щемящее понимание. Его никто не понимал. Ни Ева, ни Костя, ни парни, ни даже родители. А та девчонка, Маргарита... она, кажется, что-то уловила. Поняла, что дать ему нужно не жалость и не утешение, а вот это — голос другого потерянного человека со страниц книги.