– А как Вик? Как там пациент? Что с ним?
– Доктор Ньютон скоро выйдет.
Она повернулась и ушла. Грейс потянула Орена за руку и усадила рядом с собой. Он закрыл лицо руками:
– Он умер, иначе она нам что-нибудь бы сказала.
– Она ничего не сказала, потому что это не ее работа, – спокойно произнесла Грейс.
– Он умер. Я знаю.
– Он силен как бык, Орен.
– Опять все как с Джо.
– Перестань.
– Единственная разница в том, что, когда я нашел Джо, он был уже мертв.
– Все иначе, и ты сам знаешь это, – убеждала его Грейс.
– Я не был там, когда Джо во мне нуждался, и я не помог Вику.
– Ты не виноват в том, что с ними случилось.
– Если Вик умер… – Орен вдруг замолчал и задумался.
– Он не умер.
– Если он умер, Грейс, получится, что я еще раз подвел Джо. Он наверняка рассчитывал бы, что я присмотрю за его младшим братом. Защищу его от беды.
– Орен, прекрати! Ты не виноват в том, что случилось.
– Именно я и виноват. Если бы не я, Вик бы сейчас жил себе в Галвестоне. В безопасности. А не умирал бы на гребаном полу в мотеле. – Голос его дрогнул. – Он меня спросил: неужели полиция не могла устроить его получше? А я велел ему перестать ныть и напомнил, что он спал в местах и похуже. И что этот мотель куда приличнее той халупы, где он сейчас живет. Господи, Грейс, я этого не переживу. Клянусь, не переживу.
– Вик не умер.
– Откуда ты знаешь? Она мягко ему улыбнулась:
– Потому что он слишком упрям, чтобы умереть.
Ему хотелось в это верить. Но Грейс была профессиональным утешителем. Она занималась этим ежедневно. Зарабатывала свои деньги тем, что знала, что хорошего можно сказать в плохой ситуации. Но в любом случае он был рад, что она рядом и говорит то, что ему хочется услышать.
Через двенадцать минут вышла доктор Ньютон. Вид ее не обнадеживал. Она напоминала израненного солдата, чье войско потерпело поражение.
Она натянула белый халат, но он не мог скрыть кровавых пятен на ее хирургическом одеянии. Мокрые от пота пряди волос свисали из-под шапочки. Под глазами – темные круги. К тому же казалось, что ей не помешало бы плотно пообедать.
Она не стала их мучить.
– Он перенес операцию, – сказала она, подойдя ближе.
Орен с шумом выдохнул и обнял Грейс. Она спрятала лицо у него на груди и прошептала благодарственную молитву. Несколько секунд они стояли обнявшись. Наконец он выпустил Грейс и утер слезы.
Грейс протянула руку хирургу:
– Я Грейс Уэсли.
– Ренни Ньютон.
– Спасибо вам, доктор Ньютон.
После того как женщины пожали друг другу руки, Ренни протянула Орену пакет с окровавленной отверткой:
– Кроме меня, ее никто не касался.
Затем она сунула руки в карманы халата и перешла к делу:
– Рана глубокая. Поражена правая почка. Я ее подштопала, надеюсь, что она заживет без плохих последствий для пациента.
– Он потерял много крови? – спросил Орен. Ренни кивнула.
– Как только я нашла источник кровотечения – перерезанную артерию, я смогла направить поток крови опять к почке. В противном случае он мог этой почки лишиться или умереть от потери крови.
Если бы они ждали Шугармена, Вик мог и не выжить – вот что она им говорила. Орен спросил, когда они смогут увидеть Вика.
– Если хотите, прямо сейчас. Следуйте за мной. Они пошли за ней. Грейс, вероятно, почувствовала скрытую враждебность в их отношениях. Она вопросительно взглянула на него и одними губами спросила:
– Что происходит?
Орен покачал головой. Позднее он объяснит ей все тонкости ситуации. Тогда она поймет, почему он разговаривал с докторшей вежливо, но холодно.
Ренни провела их в реанимационное отделение.
– Он все еще под наркозом, и должна предупредить, выглядит он неважно. Что-то случилось с его лицом.
– Он упал плашмя. – Доктор Ньютон остановилась и взглянула на Орена расширенными глазами, в которых было больше чувства, чем она позволяла себе выказать до сих пор. – На него напали сзади, – объяснил он. – Вероятно, когда нападавший его отпустил, Вик потерял сознание и тяжело грохнулся лицом об пол. Так его и нашли санитары. – Ему стыдно было признаться, что рана на подбородке Вика – его работа.
– Ортопед сделал рентген его лица, – сказала она. – Там ничего не поломано, но… увидите сами.
Она жестом пригласила его в одну из палат. Грейс, более смелая, чем Орен, направилась прямо к постели, взглянула на Вика и расплакалась. Орен держался сзади, но и он увидел достаточно и, не сдержавшись, выругался вполголоса.
Вик лежал на левом боку. Правая сторона его лица, та, которая была видна, страшно распухла, вся в кровоподтеках. Его было практически невозможно узнать. Оба глаза закрыты. Правый глаз он бы открыть и не смог, так все вокруг затекло. К губе приклеена дыхательная трубка. Ранка на подбородке казалась пустяком в сравнении с остальным, но именно при виде ее Орен поморщился.
– Мы даем ему антибиотики через капельницу, чтобы избежать инфекции, но пока нет никаких признаков поражения кишечника, что очень осложнило бы ситуацию, – объяснила доктор Ньютон, снова перейдя на отстраненный тон. – У него катетер. Сначала в моче была кровь, но сейчас моча очистилась.
– Это хороший признак? – спросила Грейс.
– Определенно. Сердце у него сильное, пульс ровный. Мы внимательно следим за давлением. Уберем респиратор, как только больной придет в сознание. Разумеется, мы дадим ему болеутоляющее. Он в хорошей физической форме, это помогло ему выжить, поможет и поправиться. Еще несколько дней он пролежит в реанимации, под моим неусыпным контролем, но прогноз благоприятный.
Все трое молча смотрели на Вика еще пару минут, потом доктор Ньютон попросила их выйти.
– Не надо ли кого известить? У него есть семья? Мы не знали, надо ли кому-нибудь позвонить.
– Вик не женат, – сказала Грейс, опередив мужа. – И семьи у него нет.
Руки доктора Ньютон снова исчезли в карманах халата, причем так глубоко, будто она пыталась кулаками порвать швы.
– Понятно.
– Мы можем чем-то ему помочь? Ренни грустно улыбнулась Грейс:
– На данный момент нет. Когда его выпишут, ему понадобится кто-то, чтобы присмотреть за ним недельку. Ему потребуется много отдыхать. А пока, у нас хороший медперсонал, они сделают все, что нужно. Завтра к концу дня я разрешу посещения, но только на короткое время.
– К сожалению, – сказал Орен, – я не могу допустить к нему посетителей. Он стал жертвой преступления. И он также основной свидетель.
– Свидетель чего?
– Убийства.
16
– В той комнате, где напали на Вика, была еще молодая женщина, – сказал Уэсли. – Мертвая.
Ренни постаралась остаться равнодушной. Это было нелегко. Не доверяя голосу, она просто кивнула.
– Там сейчас эксперты работают. Горничная мотеля, которая всегда его раздражала, спасла ему жизнь. Вошла в номер Вика, открыв дверь своим ключом. Если бы она не появилась, он был бы мертв.
– Она видела, кто это сделал? Орен покачал головой:
– Окно в ванной комнате оказалось открытым. Полагаем, убийца выбрался через него как раз перед тем, как горничная вошла. Она сначала постучала и спугнула его.
– Значит, она не может его описать.
– К сожалению, нет. К тому же в номерах мотеля чертовски трудно собирать улики, потому что через них проходят сотни людей.
– А следы под окном?
– Там асфальт. Так что пока у нас ничего нет. Надеемся, что наши ребята что-нибудь накопают.
– А это? – спросила она, указывая на отвертку в пакете.
– Постараемся что-нибудь найти.
Ренни хотелось спросить, есть ли у него подозреваемые, но побоялась услышать ответ.
– Как только Вик очнется, мне надо будет задать ему несколько вопросов, вдруг он что-то знает, – сказал Орен.
– Я понимаю, но не забывайте, что он нуждается в отдыхе. Я не хочу, чтобы вы волновали моего пациента.