– Мне за это платят, – равнодушно сказала Ренни. – Я не выбираю пациентов. Не могла же я позволить ему истечь кровью в приемном отделении?
Лозадо внимательно вглядывался в ее глаза. Положил ладонь ей на горло. Большой палец нашел сонную артерию и погладил ее.
– Ты меня очень огорчишь, если дела обстоят не совсем так. Он тебя когда-нибудь целовал?
– Нет.
– Трогал тебя вот так? – Его рука принялась ласкать ее грудь.
Горло сжало так, что она не могла вымолвить ни слова. Только покачала головой.
– У этого копа никогда так на тебя не стоял, Ренни, – прошептал Лозадо, прижимаясь к ней.
– Руки вверх, Лозадо!
В комнату ворвался Орен Уэсли, за ним еще двое полицейских с пистолетами. Троица окружила их полукругом.
– Руки вверх, я сказал! Отойди от нее немедленно!
Ренни потеряла дар речи. Лицо Лозадо, выполнившего указание, напоминало безжизненную маску. За пару секунд он превратился в своего двойника, которого впору выставлять в музее восковых фигур. Он не выказал ни злости, ни удивления, ни досады.
– Детектив Уэсли, вот не знал, что вы так поздно не спите.
– Ноги шире!
Легонько пожав плечами, Лозадо наклонился над кухонным столом. Его расставленные руки оказались около корзинки с фруктами, где лежали переспевшие бананы. Странно было думать о бананах, когда несостоявшегося насильника досматривает полиция, но Ренни эта мысль немного отвлекла.
Полицейский достал небольшой пистолет из кармана брюк Лозадо.
– Он зарегистрирован, – сообщил Лозадо.
– Надень на него наручники, – приказал Уэсли. – У него наверняка есть нож, привязанный к лодыжке.
Пока один полицейский заводил руки Лозадо за спину, чтобы надеть наручники, второй задрал штанину и вынул из ножен маленький сверкающий нож. На лице Лозадо ничего не отразилось.
Уэсли взглянул на Ренни:
– Вы в порядке?
Она все еще не могла говорить, только кивнула. Один из полицейских читал Лозадо его права, но убийца смотрел поверх его головы на Уэсли.
– За что вы меня арестовываете?
– За убийство.
– Интересно. И кого я предположительно убил на этот раз?
– Салли Хортон.
– Горничную из моего дома?
– Прибереги невинную позу для жюри, – посоветовал детектив, бросая взгляд на Ренни. – Ты также нанес колотую рану Треджиллу в попытке убить его. – добавил он.
– У вас богатая фантазия, – равнодушно произнес Лозадо.
– Ладно, посмотрим, что покажет расследование. А пока ты побудешь в гостях у штата.
– Уже утром выйду.
– Поживем – увидим. – Уэсли махнул полицейским, приказывая увести арестованного.
Лозадо улыбнулся Ренни:
– До свидания, любовь моя. Скоро увидимся. Жаль, что нас прервали. Детектив Уэсли любит театральные эффекты. В порядке компенсации за другие недостатки. – Когда он поравнялся с Уэсли, сказал: – Думается, твой член похоронили вместе с Джо Треджиллом.
Один из полицейских сильно толкнул его в спину. Они исчезли, пройдя через гостиную.
Ренни беспомощно привалилась к столу.
– Спасибо.
– Не стоит благодарности.
– Вы сказали, что не будете его арестовывать, пока у вас не появятся надежные доказательства. Значит…
– Это ничего не значит. Просто я достал своего сержанта. Он согласился упрятать Лозадо на то время, пока мы расставляем ловушки. Если нам повезет – а с Лозадо нам никогда не везет, – появится что-нибудь, уличающее его в этих преступлениях.
– То есть пока у вас ничего нет. Он рассеянно пожал плечами:
– Мы не можем держать его бесконечно, если не предъявим обвинения. Но мы постараемся продержать его как можно дольше. Если мы найдем улики, подтверждающие предположение Вика, мы сможем пойти в суд. Если, конечно, не будет возражать областной прокурор.
– Он не будет, если Вик сможет опознать в Лозадо нападавшего.
– Окружному прокурору наверняка будет мало одних показаний Вика, ведь придется иметь дело с большим жюри. Они обязательно узнают об истории отношений Вика и Лозадо, и в свете этой истории показания Вика не вызовут большого доверия. Кроме того, они его не очень-то любят.
– Почему?
Полицейский просунул голову в дверь и обратился к Уэсли:
– Он уже на пути в кутузку.
– Я тоже сейчас еду.
Полицейский удалился. Релни прошла за Уэсли в гостиную, где все еще горели свечи. От их запаха мутило. Она подошла к окну и открыла его, чтобы впустить свежий воздух. Несколько патрульных машин отъезжали от дома, сверкая проблесковыми маячками.
На тротуаре собрались соседи в пижамах. Они оживленно беседовали между собой. В центре внимания находился мистер Уильяме, который что-то рассказывал, иллюстрируя свой рассказ театральными жестами.