Воспоминания о внимании со стороны бруксы, к моему Детлаффу, чувствительно беспокоили, но «кто предупрежден, тот вооружен». Что я могла противопоставить сильной и наверняка старой, хитрой бестии?
Если вдруг случится со мной несчастье на дороге, или нападет совершенно неожиданно какая-нибудь гадкая тварь, мой резкий, дикий, но недальновидный покровитель конечно разорвет в клочья виновника, а толку? Сразу ясно нарисовались картины того, как сердобольная Ориана будет утешать его в час скорби.
Вот уж нет.
Нужно было прикрыть незащищённые тылы и для этого лучше всего подходил подкуп всесильной интриганки. Пусть считает меня наивной дурочкой, так безопаснее, а вот я недооценивать ситуацию не стану, организуя себе фору.
Анна-Генриетта, как всегда великолепно одетая, безукоризненно вежливая и безгранично высокомерная, приняла подношение благосклонно и осведомилась, чем может отплатить за любезность.
Несколько наводящих вопросов, пара томных вздохов и бочонок превосходного вина из ее лучших запасов доставили мне домой, в качестве великой монаршей милости.
Получив желаемое, я откланялась, рассыпаясь в благодарностях, и отправилась далее, гонимая хлопотами по обеспечению подарка для вампирши весьма неприятным содержимым. Далее путь лежал в кузнечный цех. Детлафф упомянул о двимерите, особом сплаве, сдерживающем магию. Похоже, он и вампирам не слишком нравился.
Прелестно.
К вечеру все приготовления, включая прогулку до ближайшего леса, по тропам показанным некогда Регисом, были закончены, и бочонок чудного вина из запасов самой княгини Боклера передали госпоже Ориане с короткой запиской: «Эретайн», чтобы исключить возможность отказа от подношения.
Ещё у Ревеля в плену я уяснила необходимость просчитывать партию на пару-тройку ходов вперёд, что не могло не пригодиться в противостоянии с заведомо более сильным и опытным противником. Мне несомненно нужно было организовать себе преимущество.
Что ж, сказано — сделано.
***
Как только стемнело, в проеме двери появился хмурый, словно грозовая туча, Детлафф. Заметив меня в гостинной, его злой, жёсткий взгляд смягчился, вампир пересёк в два шага разделяющее нас расстояние, и, приподняв мой подбородок двумя пальцами, властно впился в губы грубым поцелуем, словно искал в нем утешения. Марта тихо охнула, но тут же зажала рот рукой, не желая привлекать внимания к себе.
По телу заструилась мелкая дрожь от близости возлюбленного мужчины, забираясь под одежду, покрывая мурашками плечи, заставляя затаить дыхание. Почуяв это Эретайн медленно, нехотя отстранился.
— Не сегодня, Лея. Я опять захочу твоей крови, а ты не готова.
Растерянный взгляд метнулся к Марте, намекая на ее неосведомлённость.
— Она не знает, — произнесла я одними губами, не до конца осознавая чего боюсь больше: раскрытия истинной природы покровителя или смерти компаньонки, неосторожно пошевеливайся в ненужный момент.
Не отпуская моего подбородка, Детлафф перевел внимательный взор на служанку, от чего та села на стул в углу, а потом вновь повернулся ко мне.
— Я не против того, чтобы ты завела себе компанию, но если девушка будет мешать, я избавлюсь от нее. Тебе ведь известно, что лояльность и безграничное терпение Региса, мне несвойственны.
При упоминании имени друга он ещё сильнее помрачнел, отпустил меня и резкими движениями направился к лестнице, однако замер у первой ступеньки, бросив через плечо:
— Нужно подумать, — эта фраза несомненно должна была быть истолкована, как приказ не тревожить его, разрушая уединение, необходимое вампиру для размышлений.
Алый туман заструился на второй этаж, Марта вскрикнула, все ещё прижимая руки ко рту. Я медленно подошла и обняла ее. Объяснения затянулись, пришлось долго уговаривать девушку, повторяя, что смерти ее мастер Эретайн совсем не желает, и вообще он покладистый, добрый и справедливый, при должном обращении конечно. Доводы о несомненном благе его покровительства, которое оградит бедняжку от всех неприятностей этого мира, действовали не слишком убедительно, поскольку не уменьшали ее уверенности в главной угрозе жизням нас обоих, заключавшейся в присутствии дома Первородного вампира с вспыльчивым, властным нравом.
В конце концов служанка согласилась, что на дикого зверя Детлафф Ван Дер Эретайн все же похож не слишком, потому в общем-то бояться нечего, к тому же внимание господина целиком было поглощено мной и на нее не распространялось, а значит стоило просто принять ситуацию и смириться с ней. Финальную точку в сомнениях поставила дружба, плотно связавшая нас за последнее время. Приведя наконец бедную девушку в адекватное состояние и снабдив бокалом крепкого вина на ночь, я уже почти направилась в коморку под крышей, чтобы выяснить причины недовольства своего резкого покровителя, но внимание отвлёк шум за дверью.
Скоро послышался короткий стук. Оказалось, что вновь прибыл посыльный из цветочной лавки с огромным букетом кроваво-красных роз сорта «Сангрояль», в котором торчала короткая записка «Филипп Ван Мурлегем». Игра продолжалась и цели ее меня сильно беспокоили.
Эретайн несомненно находился на пределе терпения и каждый новый букет злил его только больше. Оставалось вопросом времени, когда он сорвётся и начнет творить глупости, а под это дело даже не нужно вступать в открытую схватку самому. Приговор может вынести общество, решив, что поведение Детлаффа слишком демонстративно, или Скрытому надоест отвлекаться на возню подданных, и он накажет того, кто первым подвернётся под руку, и это несомненно будет мой покровитель.
Определенно.
Поспешно отослав мальчика к княгине Боклера, я побежала по лестнице наверх, туда, где царила угрожающая, гробовая тишина, гонимая собственными, неутешительными выводами и осознанием острой необходимости разрядить накаляющуюся час от часа обстановку.
Вампир сидел за рабочим столом без света и сосредоточенно разбирал очередной механизм, на мое появление он никак не отреагировал, но и прогонять не стал. Конечно Детлафф уже знал об очередном выпаде заносчивого сопляка, и это раздражало его только больше. Минуты тянулись, как мед за ложкой, его злость нагревала воздух комнаты, казалось стоит открыть рот, как пространство разорвет мощный взрыв. И все же я решилась.
— Что случилось?
Он молчал, не желая общаться, замкнувшись в себе.
— Пусти меня. — Тихий шепот привлек внимание покровителя заставляя отвлечься от не слишком увлекательного занятия, а просительный тон чуть смягчил неприятный настрой, позволяя мне вклиниться в его мрачные размышления.
— Куда?
— К себе. Позволь быть рядом.
В прозрачном взоре вспыхнуло сомнение, тут же отразившись болью.
— Мне трудно.
— Знаю. Но ты должен.
Он отложил игрушку, развернулся на стуле и раскрыл объятья. Не заставляя приглашать себя дважды, я пересела на его колени и запустила пальцы в смольные волосы. Вампир запрокинул голову назад и глубоко вздохнул, расслабляя плечи, прикрывая глаза, словно зверь под лаской хозяина.
— Это Регис.
— Что?
— Он надоумил Мурлегема, рассказав историю про розы.
— Для чего? Я совсем не понимаю, — диссонанс, вызванный произнесенными подозрениями прозвучал в голосе, но тут же потух под напором воли. Чего уж точно не стоило делать в подобной ситуации, так это подливать масла в огонь.
Детлафф поднял голову, прозрачный взор горел злостью, граничащей с ненавистью.
— Потому что мой друг, моя стая, мой побратим… Он против моей… Любви. — Длинные пальцы коснулись щеки, не отрывая внимательно взгляда, в котором совсем не было вопроса.
Сердце замерло, будто прислушиваясь к сказанному, сомневаясь — не сон ли это все. Я притихла, как мышка, боясь вздохнуть, широко распахнув глаза в немом изумлении и бесшумном, ликующем восторге. Все проблемы отошли на второй план, потому что Детлафф Ван Дер Эретайн признавался в чувствах и ничего важнее последнего произнесенного им слова не было. Вампир однако моего счастья определенно не разделял. Он по обыкновению ставил в известность, не спрашивая ответа.