Хозяин нервозно обернулся, глубокий взор его чуть алых глаз горел раздражением.
— Чудно, друг мой. Она в саду. Возможно… Лея? Так ведь? Захочет присоединиться к ней?
Покровитель вопросительно посмотрел на меня, предлагая последовать совету хозяина. Негодование вскипело в венах ускоряя дыхание. Отсылает, как ребенка перед разговором взрослых. Но, к сожалению, ничего другого кроме как присесть в чопорном реверансе и удалиться не оставалось. Тихая, будто тень, служанка молча проследовала к выходу в сад предлагая идти за ней. Среди пышных кустарников и прекрасных цветов ослепительно дорого одетая мадам Мурлегем срезала розы и складывала их в большую, плоскую корзину.
— Госпожа, — вежливый тон моего голоса лился подобно песне, в попытке играть по принятым в доме правилам. — Какие прелестные цветы.
— Считаете? — едва взглянула на меня надменная женщина. — Я собиралась отправить их Ориане, она любит этот сорт.
Острый взор вампирши метнулся к хорошенькой девушке, что держала корзину в руках, намекая совсем на другие пристрастия бруксы.
— Вы знакомы с нашей любезной благодетельницей?
А вот это уже интересно: снова означенная вампирша появляется в поле моего зрения, и опять в непосредственном отношении к главным участникам занимательной шахматной партии.
— Не слишком близко, — прелестная Офелия заметно занервничала, будто выдала нежелательные подробности. — Смотрю господин Эретайн снова решил посетить нас?
— Ах уж эти мужчины, — притворно вздохнула я, не желая оставлять пощечину в виде намека на мою никчемность, без ответа. — Всегда норовят уподобить своих женщин себе. Не хотят отпускать.
Лучезарное лицо хозяйки исказилось плохо скрываемой злостью, ведь она тоже была когда-то в моем положении. Ненастоящая вампирша.
— Полагаете?
— Несомненно. Утолите мое любопытство, госпожа: похож ли Филипп на отца в молодости?
— Мой сын больше походит на своего деда — Хагмара Мурлегема, — гордо вскинув подбородок заносчивая Офелия выпрямилась, всем своим видом демонстрируя разницу в нашем положении. — Винсент не так амбициозен, да и решимости у него поубавилось с годами.
Интересно… Значит глава рода несколько инфантилен и не увлечен статусностью отпрыска. Сомнительно, что именно он затеял злить спящую собаку по имени Детлафф Ван Дер Эретайн. Подобные выводы, однако, были весьма неутешительными, поскольку опять бросали тень на Региса, у которого повод к попытке манипулирования несомненно имелся, и не малый.
— Глава рода, истинный вампир, занявший свое место в обществе, добившийся уважения для себя и своей семьи, несомненно может позволить себе такое поведение, — мягко улыбнулась я.
Собеседница ещё сильнее посуровела, все хуже справляясь с эмоциями, поскольку мои намеки на ее с сыном низкое происхождение раздражали заносчивую бестию все больше раз от раза.
— Если вам, моя дорогая, повезет занять место, подобное моему, вы начнёте понимать: каких невероятных усилий стоит поддерживать статус Первородности таким, как Филипп.
— Полагаю своей целеустремленностью он пошел в мать?
— Несомненно.
Прелестно. Значит благородная госпожа Мурлегем тоже расстроена низким положением отпрыска в иерархии. Даже не питая ревностной ненависти к палачу своего свёкра, эта леди вполне могла надоумить отпрыска ввязаться в авантюру в поисках славы. Но в чем конечная цель? Не станет же мать возводить на плаху свое собственное дитя? Или станет? Если будет уверена в положительном исходе поединка, но для этого нужно обеспечить слабенькому Филиппу весомое преимущество.
— Как ему повезло с родословной, — лучезарно улыбнулась я, что окончательно добило амбициозную Офелию.
Сославшись на неотложные дела, хозяйка покинула меня, забрав обреченную служанку с собой. Размышляя об услышанном, прикидывая может ли милая госпожа Мурлегем оказаться столь дальновидной, я не заметила, как забрела далеко от поместья вглубь сада.
— Лея! Какой сюрприз! — неприятный голос Филиппа заставил вздрогнуть. — Вы напуганы?
— Немного, — нежная улыбка, под давлением воли, скользнула по губам. — Вы тихо подошли.
— Немудрено. Ведь милорд Эретайн далеко сейчас… А я почти вплотную… — он сделал шаг ко мне, обнажая в лучезарной, непринужденной улыбке белоснежные клыки.
Ситуация складывалась понятной до абсурда: присылаемые букеты доводили Детлаффа до крайней степени раздражения, а моя внезапная смерть просто взбесит его, толкнув на весьма необдуманные поступки. И самое обидное, что я собственноручно загнала и себя и его в эту глупую ловушку, захлопнув попутно дверцу.
Теперь придется выкручиваться, что в последнее время буквально начинало входить в привычку. Невольная усмешка скользнула по пересохшим от волнения губам. Раньше казалось, что нет стены надежнее, чем Детлафф Ван Дер Эретайн, а теперь выходило совершенно обратное: чуть ли не каждый день возникала необходимость искать пути к отступлению из, казалось бы, безвыходных ситуаций.
— Удовлетворите мое любопытство. — Узкая ладонь уверенно легла на украшенное изящным кружевом предплечье камзола Мурлегема, выражая самое искреннее дружелюбие, на которое только может быть способна жертва в отчаянной ситуации.
— Это бессмысленно, милая Лея. Мы одни в дальней части сада, вам никто не поможет, — снисходительно улыбнулся Филипп, галантно наклоняя голову в мою сторону, словно восторженный ухажер к предмету своих ночных мечтаний.
— Понимаю и все же хотелось бы видеть картину в целом. Невероятно, что вы сами придумали столь хитроумную ловушку.
Кровавый взгляд блеснул недовольством. Хорошо, удалось задеть амбициозного юношу за живое.
— Считаете меня глупым? — его злило пренебрежение, прозвучавшее в моем голосе.
— Вовсе нет! Но почему именно мастер Эретайн? — я мягко переводила тему разговора на интересующие подробности, а направление неспешной прогулки на сближение с основным домом поместья.
— Для меня Детлафф не имеет никакого значения, — высокомерно выпятил грудь молодой вампир. — Выбор жертвы пал на другие плечи, но раз подвернулся шанс… Грех было не воспользоваться.
— И кто же так ненавидит мастера Эретайна, чтобы желать ему смерти? — теперь я намеренно разжигала костер его спеси, чтобы добиться потери вампиром внимания и бдительности.
Со стороны казалось, что пара увлеченно беседует, прогуливаясь по саду. Мурлегем, однако, не замечал, как мы ненавязчиво повернули к усадьбе. Я же, тем временем, судорожно считала шаги, приближающие меня к спасению, уменьшающие расстояние до покровителя.
— С чего вы взяли?
— Ну как же, разве не ненависть толкает на подобного рода поступки?
— Нет, моя дорогая, есть чувства куда более острые… Преданность, любовь наконец.
— Убить из любви?
— Ох нет. Изначально план вовсе не был таким. По задумке, нашего порывистого друга нужно было просто вывести из равновесия, умереть должны были только вы, — он склонился к моему уху, лучезарно улыбаясь и нежно накрыл едва дрожащую ладонь своей.
Доморощенный садист упивался совершенной, полной властью и безнаказанностью, полагая, что наконец готов привести хитроумный план в исполнение. Словно положив палец на спусковой крючок арбалета, он ждал удобного момента, чтобы стрелой пронзить грудь Эретайна и покрыть себя вечной славой Убийцы Первородного.
— Я?
— Несомненно. Дальнейшая переработка — дело моих собственных рук. Все думают, что я глупый юнец, которым легко манипулировать. Как же они ошибаются… — взгляд Филиппа загорелся алым огнем ненависти. — Когда голова Детлаффа Ван Дер Эретайна падёт к моим ногам, они все поймут… Все!
Вдруг опомнившись юноша огляделся. Мы стояли почти у самых ворот главного дома, а он сам уже сказал, несомненно, больше желаемого. Понимая, что лучшего момента просто не представится, я громко позвала покровителя и бросилась бежать в сторону входных дверей, но вампир быстро настиг меня, сцепив сильные пальцы на шее.