— Признаю, сближение со смертной женщиной пугало меня и раньше, и теперь тоже не доставляет радости, и далеко не потому, что я считаю ее недостойной, но мы уже видели сегодня нелестные последствия твоей привязанности.
— Однако ты ничего не знаешь о том, что Филипп Ван Мурлегем затеял игру против Детлаффа, и разменной монетой использует меня. Так ведь?
— Что? — Регис искренне недоумевал, в удивлении поднимая брови. — Юнец не способен сам на подобное, его несомненно кто-то направил.
— Это был разве не ты? — Эретайн начал наконец сомневаться в своих выводах.
— Друг мой, как могла посетить тебя столь безумная идея? — усмехнулся Годфрой, облегченно вздыхая. Очевидно, что суть происходящего начала проясняться для него.
— Дабы я почувствовал себя в шкуре Адриана.
— К нашему с тобой счастью, на такое коварство я не способен. К тому же не забывай, что твои… — он запнулся, подбирая слова. — Повадки известны мне чуть ли не лучше, чем тебе самому. Враги твоей стаи долго не живут.
Эретайн злобно сверкнул глазами, разворачиваясь к собеседнику лицом и нервно отвел могучие плечи назад.
— Ты не враг мне, Эмиэль.
— Рад слышать.
Регис протянул открытую ладонь Детлаффу и тот пожал ее.
— Тобой снова манипулируют, дорогой Детлафф, и надо признать — в этот раз гораздо изящнее прошлого.
— Тебя пытаются лишить всякой опоры. Лишить нас, — тихо прошептала я, отчаянно сопротивляясь головокружению.
Тело заполняла свинцовая слабость. Понимая, что примирение собратьев, несомненно, теперь вопрос лишь времени, адреналин покидал кровь, погружая сознание в вязкий полумрак.
Суровое лицо Эретайна смягчилось, выражая искреннее облегчение, в то время, как Регис становился, напротив, все более сосредоточенным.
— Позволь мне позаботиться о твоей возлюбленной. Ее вид меня сильно беспокоит, на лицо все признаки малокровия.
Детлафф отошёл в сторону, пригласительно вытянув руку ко мне. Лекарь присел на край кровати и, сурово поджав губы, оглядел ранки на шее, потом неодобрительно вздохнул и повернулся к побратиму.
— Ты злоупотребляешь ее кровью, дорогой мой. Лея вымотана, ей нужно восстановление, если не хочешь потерять ее в ближайшее время.
— Да будет так, — спокойно согласился Эретайн, не поднимая раздраженного взора от собственных сапог.
— Уверена, не все столь уж плохо, — попыталась разрядить обстановку я, но Регис приподнял мою холодную руку и обнажил запястье, на котором так же имелись две синие ранки.
— Три укуса меньше чем за неделю. Если так продолжится, в тебе не останется и капли крови, — с этими словами он поднялся. — Приготовлю мазь для заживления ран и попрошу Марту сварить густую похлёбку.
— Спасибо, — произнес Детлафф и поднял взор на побратима, демонстрируя примирение с положением вещей.
Регис крепко хлопнул его по плечу и уже собирался выйти из комнаты, но Эретайн удержал его.
— Прости, что сомневался.
— Тебя к этому вынудили, друг мой. Нам всем повезло, что твоя Лея такая бескорыстная и мудрая, только это обстоятельство позволяет Боклеру продолжать свое существование, — Регис примирительно, грустно улыбнулся. — А значит необходимо позаботиться о ее здоровье и сохранности. Оставлю вас.
Как только дверь за ним закрылась, Эретайн взял меня за руку, не желая покидать, но веки уже потяжелели, и скоро вязкий, мучительный сон сковал сознание густой, неясной пеленой.
***
Наверное прошло несколько дней. Меня будили, кормили, обрабатывали раны, по-моему, даже спину мазали, но отчётливых воспоминаний не оставалось. Только крепкие руки Детлаффа, аккуратно обнимающие по ночам и поправляющие одеяло, когда становилось откровенно холодно. Постепенно сознание прояснилось и, в одно яркое, солнечное утро, я, наконец, проснулась бодрая и посвежевшая. В комнате никого не было, лишь остывший бульон в миске на столике и неприятный запах снадобий, наполнявший прозрачный воздух.
Попытка встать с постели увенчалась успехом не сразу, но постепенно головокружение стихло, позволяя, облачившись в домашний халат, за неимением лучшего, спуститься в гостиную. Эретайн и Годфрой обсуждали какие-то свои дела, сидя в широких креслах у потухшего очага.
— Повторяю тебе, друг мой: Адриан мертв. Какие бы чувства не терзали твою душу по этому поводу, ничего поделать больше нельзя.
— Но кто-то упорно ставит меня в его положение, напоминая, какую чудовищную ошибку я совершил тогда.
— Ты был молод, импульсивен и совершенно непоколебим в собственных выводах.
— Я считал, что спасаю его от боли и разочарования. Думал, что сумею оградить от потерь и унижений…
— Не терзайся, друг мой. Уверен, что Адриан ни секунды не сомневался в твоих намерениях.
— На моих руках его кровь… И Рэны… Кто следующий, Регис? Она? — Детлафф выбросил ладонь в сторону, указывая на лестницу, не оборачиваясь, и не замечая при этом моего присутствия.
— Тут дело не в том, дорогой мой, кто следующий, а в том — кому выгодно убить Мейлею, а инициатором представить члена твоей стаи.
— Лишить семьи, — хором проговорили оба вампира, одновременно придя к неутешительному выводу.
— Хагмар Мурлегем, — спокойно и сосредоточенно произнес Эретайн. — Но это не возможно. Последние триста лет он гниёт в двимеритовой тюрьме. Я сам заточил его туда.
— Три века — долгий срок, — задумчиво произнес Регис, и принялся витиевато философствовать, легко жестикулируя в воздухе, а мой покровитель задумчиво наблюдал за ним.
В итоге вампиры все же пришли к общему выводу, что глава рода Мурлегем не стал бы ждать так долго, да и его надменный, гордый нрав не позволил бы своему обладателю отсиживаться в тени. Скорее всего он заявился бы в Боклер, сея вокруг себя хаос и разрушение, как в прежние времена.
— А вот и наша очаровательная подопечная. — Улыбнулся Регис, поворачивая голову в мою сторону, отвлекаясь наконец на мое присутствие.
Цепляясь за перила лестницы, я изо всех сил старалась не упасть в обморок, но скоро мучениям пришел конец, поскольку невозмутимый Детлафф появился вплотную и, подхватив на руки, со сдавленными ругательствами отнес обратно в постель. Тут же появилась встревоженная Марта, раздражающе щебеча и поминутно спрашивая совета у Региса. Похоже Годфрой пришелся ей по душе, а за время моего отсутствия они даже успели подружиться.
— Прекрати носиться вокруг, как мамаша-курица, — сдавленно прорычала я, отмахиваясь от супа, мазей и утешений одновременно.
Детлафф одним взглядом отослал взволнованную компаньонку, от чего та притихла и втянула голову в плечи, неохотно подчиняясь.
— Ты не должна покидать кровати, — настойчиво проговорил он, заправляя медную прядь за ухо.
— Это несомненный прогресс! — произнес Регис, стоявший все время у стены. — Лея наконец обрела силы не только открыть глаза, но даже подняться. Превосходно, скоро ты вновь увидишь ее сияющее лицо, но умоляю, друг мой, воздержись от кровопусканий пока она не окрепнет.
— Я понял, — раздражённо прошипел Детлафф, не отвлекаясь от меня.
— Так ли уж все страшно. — Попытка разрядить обстановку успехом не увенчались, поскольку покровитель только сильнее помрачнел.
— Ты неделю не просыпалась, началась лихорадка. Нам было не до шуток.
— Полагаю юный Мурлегем перед тем, как укусить тебя, дитя мое, употребил какой-то яд. Они действуют на вампиров, как приправы на людей.
— Отравил через укус? — усмехнулась я.
— Именно так. Но сейчас уже опасности нет.
— А что розы? Филипп продолжает беспокоить нас своим присутствием?
Детлафф саркастически ухмыльнулся, а Регис взмахнул в воздухе узкой ладонью.
— Мурлегемы обходят нашу обитель стороной с тех пор.
— Значит все кончено?
— Нет, дитя мое. Боюсь, что нет. Зачинщик всех этих… Беспорядков по прежнему остался в тени, неведомым. Его планы были сорваны, но это вовсе не значит, что он отказался от их исполнения.