— Может просто уехать из Боклера? — предложила я, на что вампиры переглянулись и улыбнулись друг другу.
— А что помешает ему последовать за нами? — устало вздохнул Регис
— Здесь следы ещё теплые. Нужно выяснить кто и за что мстит мне. Сжечь паразита в гнезде, — спокойно пояснил Детлафф, чуть наклоняя голову.
— Но Филипп сказал, что причиной стала вовсе не месть. — Собеседники воззрились на меня в недоумении. — Там, в саду он проболтался, что преданность толкнула на этот поступок того самого кукловода. Тогда я подумала…
— На меня, — добродушно улыбнулся Годфрой.
— Да… Но теперь мы уже ведь выяснили все.
— Надо подумать, — озабоченно протянул Эретайн, но потом встряхнул головой и снова перевел взгляд ко мне.
— Оставим их, Марта. Пойдем, поможешь. — Регис указал растерявшийся служанке на лестницу и, пропустив ее вперёд, вышел из комнаты, прекрыв дверь за собой.
Эретайн погладил меня по щеке, приподнял подбородок и коснулся губ аккуратным поцелуем, который однако быстро начал терять отстраненность и холодность, стоило разомкнуть губы.
Крепкие ладони скользнули по плечам на спину смыкая тугие оковы объятий, вызывая взволнованную дрожь, растекаясь сладкой истомой по мышцам. Мои пальцы запутались в жёстких, угольных прядях, в попытках притянуть его ближе, прижаться теснее.
— Лея… — сдавленно прорычал вампир с силой высвобождаясь из моих рук. — Не так близко.
— Почему? — я прогнула спину, вытягиваясь под одеялом, в подсознательном стремлении избавиться от напряжения.
— Ты сладко пахнешь, — хриплый оттенок низкого голоса вмиг проник под одежду усиливая нетерпение.
—Я знаю, — едва касаясь дыханием губ, слова покидали грудь почти неуловим шелестом. — Тебе ведь нравится?
— Сильнее, чем думаешь, — прозрачный взор вмиг наполнился алым огнем желания, — но очередная кровопотеря убьет мою хрупкую бабочку.
— Ничего страшного не случится, — взмолилась я.
Пальцы скользнули по острым скулам, опустились на губы и замерли. Вампир повернул голову, коснувшись поцелуем самого центра ладони, а за тем восторженно замер, прикрыв глаза. Секунды сливались в минуты, говорить совсем не хотелось, как и шевелиться, только слушать его глубокое дыхание, стекающее по запястью и скрывающееся в белых манжетах рубашки.
— Я так устал от потерь, — он грустно, даже немного озлобленно усмехнулся. — Бессмертие бессмысленно, в конечном итоге.
— Оно было предназначено для того, чтобы однажды ты смог спасти меня.
Эретайн снова нежно обнял узкие плечи подопечной, шумно вдыхая запах медных волос.
— Тебя отнять не позволю никому. Мы обретём свое место далеко отсюда. Как только разберусь с этим, — он сделал широкий, неопределенный жест рукой в воздухе, — покинем Боклер навсегда.
— Побудь со мной немного. Не уходи.
Суровый взор смягчился, отливая глубоким, красноватым сиянием. Эретайн подложил себе под спину подушку и, удобно устроившись рядом, принялся задумчиво, почти медетативно перебирать рыжие локоны, соскальзывая длинными пальцами до самых кончиков.
***
Постепенно здоровье улучшалось, а моральное состояние только падало в черную, непроглядную бездну. Мне казалось, что следы зубов Филиппа не проходят на шее, хотя маленькие ранки давно и бесследно зажили. Неприятный, навязчивый запах чудился повсюду на теле, что неимоверно раздражало, заставляя поминутно чесаться, а стоило закрыть глаза, как ехидная ухмылка Мурлегема тут же всплывала перед мысленным взором вызывая нервную дрожь отвращения.
Поздним вечером третьего дня бодрствования я сидела в полной горячей воды лохани и сосредоточенно терла запястье. Встревоженная Марта уговаривала успокоиться, убеждая, что на руках вовсе нет больше синяков.
— Мастер Годфрой свёл все следы в первый же день, не нужно так убиваться, барышня.
За последнее время компаньонка так привязалась к доброжелательному Регису, что это даже удивляло. Она повсюду следовала за ним, поминутно спрашивая совета, на что вампир лишь меланхолично улыбался, терпеливо разъясняя каждую мелочь.
Мне не помогало ее участие, как и забота внимательного лекаря. А вот Детлафф вел себя отстраненно, все больше сидел в мастерской, разбирая механизмы игрушек, приходил только поздно вечером поцеловать на ночь, но никогда не обнимал так… Как раньше… Как в ту ночь. Казалось, он начал избегать моего общества и это только усиливало истерию.
— Иди-ка лучше делами займись. — Не выдержав напряжения я отослала служанку и, как только дверь за ней закрылась, выбралась из купели, набросила тонкий халат прямо на мокрое, обнаженное тело и бесшумно проскользнула в коморку под крышей.
Эретайн по обыкновению сидел в почти кромешной тьме, ремонтируя хитроумный механизм. При моем появлении он поднял голову, обжигая внимательным, сосредоточенным взглядом.
— Что случилось, Лея? — низкий голос приобрел вибрирующий звон беспокойства.
— Почему ты решил, что произошло нечто неприятное? — мое тело уже предательски ныло под напряжённым взором вампира, совершенно не иллюстрирующим похоти.
— Ты прибежала, не вытершись после ванны, в одном халате. Напугало что-то? — он отложил игрушку и чуть отодвинулся от стола.
— Я соскучилась. — Губы приятно жгло, вылетающими словами, плечи и спину покрыли мурашки волнения.
— Лучше вернись в свою комнату. — Чуть хриплый голос обнаружил металл раздражения.
Натянутые непониманием нервы раскололи терпение вдребезги, как стрела, влетающаяя с размаху в оконное стекло. Задыхаясь злостью, я быстро приблизилась к столу, одним движением смела с него все на пол и уселась на гладкую столешницу прямо перед Детлаффом. Он угрожающе поднялся, грубые черты лица стали острыми, в алых глазах вспыхнул гнев.
— Я сказал в комнату. Живо!
— А то, что? — высокий звон моего рассерженного голоса взлетел к потолку и заставил его неприязненно поморщиться. — Зверёк мастера Эретайна перестал слушать команды хозяина?
Вампир сделал шаг ко мне и, схватив двумя пальцами подбородок, дернул его в верх, цепляя взгляд. Я сжала коленями его бедра и придвинулась вплотную, явственно ощущая, как тесны ему становятся штаны.
— Чего добиваешься, дурочка? — злобно процедил он через плотно сомкнутые зубы.
Моя спина выглулась напряжённой дугой, по животу соскользнула сладкая судорога вожделения, усиливающаяся короткими, поверхностными вздохами. Губы раскрылись в ожидании поцелуев, а мысли окончательно спутались.
— Чтобы ты сделал то, чего мы оба хотим сейчас больше всего, — уверенно, отделяя слова друг от друга, произнесла я, запрокидывая голову назад.
Цепкие пальцы легли на шею, казалось, что он собрался задушить меня. Крепкая ладонь надавила на грудь, вынуждая лечь на стол полностью. Он распахнул мокрый халат и горячие ласки заструилась по телу, лишая остатков разума, опускаясь все ниже и ниже, пока не вызвали сладкие стоны, вперемешку с короткими вздохами.
— Будь по твоему, Лея, будь по твоему. — Прошелестел напряжённый, хриплый шепот у самого уха и длинные зубы болезненно прокусили тонкую кожу.
Горячая волна нестерпимого удовольствия прокатилась по мышцам, натягивая каждую жилу, сводя долгим стоном ребра, сворачиваясь чувствительной пульсацией в бедрах. Его сильные руки были повсюду, лаская, сжимая, настаивая, заставляя замереть в мучительно долгом ожидании безграничного обладания. Короткий вздох утонул в глухом рыке, сменяясь чувственными стонами. Было плевать, что нас наверняка слышат, что Регис не одобрит, а Марта несомненно напугается… Сейчас имели значение лишь дикие, неконтролируемые, первобытные ощущения, сводящие мышцы до онемения, взвинчивающие напряжение до почти нестерпимых высот, на которых возможно задержаться лишь на мгновение, перед тем, как упасть в долгожданную бездну абсолютного экстаза, пульсирующего в теле, остывающего на губах, струящегося дрожью по коже.