— Тогда поведайте мне, милая Ориана, что же заботит вас в последнее время превыше слухов и сплетен?
Вопрос смутил ее и брукса решила сменить направление беседы, встряхнув головой, словно собираясь с мыслями. Разговор начался с незначительных глупостей, затронул Анну-Генриетту, но я упорно возвращала его в русло недавних событий, безостановочно щебеча, как пустоголовая птичка, в намерении усыпить чуткую бдительность вампирши.
— А потом Детлафф и Филипп сцепились прямо у меня на глазах! — мое восторженное повествование вызывало у нее скорее беспокойство, и это уже само по себе выглядело весьма занимательно.
За кого же так переживала благородная госпожа? А главное — почему?
— Этот юнец совсем из ума выжил, одержимый жаждой величия, — неприязненно скривившись, произнесла брукса.
— Вы с ним близко знакомы?
— Что? Нет… Вовсе нет, мы дружили с Офелией — его матерью. Так жаль ее, бедняжку.
— Боюсь, что не разделяю вашего расположения к этому странному семейству, — при воспоминании о высокомерной даме по коже заструился мороз.
— Вы юны, моя дорогая, а потому несправедливы. Мурлегемы — вовсе не монстры, просто наш мир жесток и непредсказуем, — она со вздохом опустила голову.
— Возможно. Могу ли я спросить вас?
— О чем?
— Как давно вы знаете мастеров Эретайна и Годфройя?
Она задумчиво улыбнулась, покачивая вино в бокале.
— Кажется целую жизнь. Хотя мы никогда не были особенно близки.
— Откуда же тогда вам известно о Адриане? — я беззастенчиво блефовала, утверждая то, в чем совсем не была уверена.
Глаза вампирши наполнились диким, неприязненным блеском, черты лица стали острыми, движения нервными.
— Кто сказал вам, что мне известно об этой истории?
— Филипп. — Не моргнув глазом соврала я, сохраняя на лице выражение беззаботной непринуждённости, словно сама не понимала, о чем говорю.
— Ах этого просто не может быть! — ее возмущение было столь ярким и значимым, что не оставляло сомнений в полной своей фальшивости.
— И тем не менее все сказанное мной — чистая правда. — Настойчивость злила Бруксу, но поделать она ничего не могла.
— Возможно я упоминала при Офелии какие-то слухи по поводу трагедии, случившейся с Детлаффом несколько веков назад, вот только все подробности мне не известны, а потому ничего конкретного.
Она выкручивались и это тоже свидетельствовало в пользу моей догадки о ее причастности к происходящему.
В комнату вошёл мужчина в черной ливрее лакея. Его сосредоточенное лицо ничего не выражало, будто было покрыто маской отчужденности. Слуга застыл на пороге, как каменная статуя, весьма вписывающаяся в интерьер, в ожидании разрешения заговорить. С неловким, облегченным вздохом госпожа кивнула ему, с повышенным интересом взирая на маленький конверт в покрытых белыми перчатками руках.
— Письмо для госпожи Терзиефф-Годфрой, — спокойно пояснил мужчина, приближаясь ко мне.
— От кого? — произнесла хозяйка в пространство, словно не рассчитывая на ответ.
Я распечатала конверт:
«Дорогая Мейлея, боюсь обстоятельства сложились для меня неблагоприятным образом, потому буду вынужден открыть Вам имеющуюся информацию, но прошу учесть, что ее конфиденциальность требует личной встречи без постороннего участия. Приглашаю Вас в наше поместье после заката, со всей ответственностью гарантирую полную безопасность.
Искренне Ваш, В. М.»
— Винсент Мурлегем, — произнесла я в полном замешательстве, совершенно сбитая с толку.
— Как интересно… — протянула Ориана, приложив пальцы к губам. — Помяни черта…
— Простите, что отвлеклась от весьма увлекательной беседы, — попыталась унять волнение непонимания я, а вот моя спутница враз посуровела, определенно зная больше моего. — Госпожа Мурлегем весьма амбициозная женщина, не так ли?
— Возможно… Немного, — направление моих мыслей злило ее все сильнее и вампирша всячески пыталась избавиться от давления, потому поминутно уходила от темы.
— После неприятного инцидента, случившегося в их доме между юным Филиппом и мастером Эретайном, положение Мурлегемов пошатнулось?
— Не делайте вид, что непричастны к этому, — тон ровного голоса начал подниматься, демонстрируя откровенную злость.
Невольный облегченный вздох коснулся моих губ, наконец-то удалось вывести ее каменную непроницаемость из равновесия.
— Несомненно, моя роль во всем конфликте очевидна, хотя и не до конца понятна мне самой.
— Общество не одобрило поведения младшего Мурлегема. Его несдержанность привлекает внимание. Никто не хочет неприятностей, а уж тем более в свете недавних событий.
— Намекаете на Боклерскую бестию?
— Именно.
— Род Мурлегемов оказался под ударом, как зачинщик новых беспорядков, — ошарашенно произнесла я, скорее себе, чем ей, начиная понимать суть происходящего. — Затея покинула пределы невинной шалости и теперь грозит вылиться в серьезное разбирательство.
— Скрытый недоволен суматохой, творящееся последнее время в Туссенте, а вызывать его гнев, чем-то сродни самоубийству. — Ориана смотрела на меня не отрываясь.
В голове роились выводы, складываясь в логическую цепочку. Кто бы не затеял глупую игру с Детлаффом и какими бы ни были ожидаемые результаты, все пошло не по плану. Импульсивный Эретайн бросился в драку не разбираясь кто прав, а кто виноват, привлекая внимание, угрожая вновь наводнить улицы Боклера монстрами. Слухи стали проникать в пещеру предводителя, а значит благородному обществу срочно понадобился козел отпущения и им, несомненно станет Филипп, если только не раскроется личность, направившая его руку. Вот для чего Винсент пригласил меня к себе. Он хочет отвести беду от сына, приступив клятву неразглашения подробностей. Разумно, отпрыск ему дороже слова чести.
Я подняла горящий взор на хозяйку. Ее лицо выражало неприязненное разочарование и при этом было до предела сосредоточенным. Каждая мышца изящного тела напряглась, придавая ей сходство со зверем, готовым в любой момент броситься.
========== Ориана ==========
На террасу выползали длинные вечерние тени. От холода плечи покрывались мурашками, хотелось скорее покинуть неуютный дом и неприятную компанию, но подспудное чувство тревоги не позволяло откланяться, понимая, что от этого разговора хозяйка выигрывает пока больше моего, поскольку узнала о намечающейся встрече с Винсентом. А вот я сама не слишком продвинулась в исследованиях, но возможно бруксе просто нечего было мне сказать? Может она всего лишь пешка в длинной шахматной партии кого-то другого?
— Совершенно недавно мне стало известно, что вы оказали большое влияние на хозяйку поместья Мурлегемов.
Разговор не ладился, а значит самое лучшее, что можно было сделать — это перейти к сути визита, что и пришлось выполнить, немного неуместно обнародовав намерения.
— При каких же обстоятельствах, позвольте спросить? — ее холодная уверенность была настолько непоколебима, что начинала подтверждать мои недавние выводы.
— Сама Офелия Мурлегем сообщила мне, во время нашего последнего визита в их дом.
— Который закончился для юного Филиппа плачевно. — С неприкрытым раздражением дополнила брукса, словно разговаривая сама с собой. Ее задумчивый взгляд был направлен сквозь меня, куда-то в даль.
— К чему подобное уточнение? Моей вины в сложившейся ситуации совсем нет.
Наглый, осуждающий тон начинал выводить из себя, заставляя неуместно оправдываться.
— Разумеется. Только все наши проблемы начались с вашим появлением. — Ориана злилась, все больше, а в моей душе продолжили укрепляться подозрения. — Откуда вы взялись в доме Региса?
— Это длинная история.
— Так поведайте? — она опустила ладони на перила и села на них. — Разве вы торопитесь?
— Сегодня вечером я приглашена в поместье Мурлегемов. — Записка, небрежно оставленная на столе уже в прямом смысле слова грела душу, поскольку служила отличным поводом уйти в любой момент.