— Где Лея?
— Ушла навестить Ориану, — безэмоционально пожал плечами Эмиэль.
— Одна? — Эретайн уже почти рычал, ощущая, как мышцы болезненно ноют в порыве сменить облик.
— Ты излишне мнителен, дорогой мой. Мы оба прохладно относимся к упомянутой госпоже, но напасть на твою возлюбленную она определенно не способна.
— Проверю, — коротко бросил вампир и нервной походкой покинул дом.
Ещё у ворот большого особняка сладкий запах Леи стал настолько сильным, что сомнений в ее месте пребывания не оставалось. Это вселяло надежду, немного приглушая неприятный, горький привкус тревоги, и унимало беспокойство, однако на широкой, открытой террасе, где Ориана обычно принимала гостей, рыжеволосой красавицы не оказалось. Только слегка рассерженная хозяйка, старательно убеждала его в том, что девушка покинула ее незадолго до появления самого Эретайна. Учитывая свежесть и силу цветочного аромата возлюбленной, Детлаффу верилось в подобное с трудом, от чего злость и недоверие только множились в мучимой черной тоской душе. Но тут на глаза попалась забытая в спешке записка от Мурлегема. Опять чертов род вмешивался в его жизнь и Первородный кожей ощущал, что это все не к добру. Зря он сохранил жизнь Филиппу, нужно было задушить щенка, а потом и его сородичей, тогда бы ей сейчас ничего не угрожало. Ей…
***
Бордовый туман стелился по улицам Боклера. Различные низшие монстры, признавая хозяина, высовывали тупые мордочки из темных переулков, тянули короткими носами воздух и встревоженно хрюкали. Детлафф был зол, его ненависть и непонимание обостряли инстинкты до предела, делали способности более сильными и меньше подконтрольными разуму, а значит усиливали Зов. Постепенно, реагируя на призыв хозяина, мелкие твари начнут стекаться к нему, в ожидании приказа. Так было уже однажды. Тогда все плохо кончилось. Только не для нее. Уничтожив Боклер, он спас свою Лею и привел ее прямо к себе в руки.
Что одному плохо, то другому хорошо…
Эретайн вовсе не был безжалостным монстром, ему совсем не хотелось смертей невинных, но он погряз в этих жертвах… Тогда. И не задумываясь утопит в крови город вновь… Сейчас.
В ту, ужасную для всех ночь, Лея обрела свободу: с его помощью она избавилась от оков и стала жить другой, новой жизнью… Его жизнью. Вампир устало закрыл глаза, выступая из алых клубов у самых ворот поместья Мурлегемов. Рыжая девица владела им, вертела, как игрушкой, управляла. Подобное злило. Он тонул в сладком запахе, в медном блеске волос, в ярком светящемся взгляде, как муха в меду, путался во множестве интриг, окружавших повсюду, и ничего не мог поделать с собой. Покой казался возможным лишь рядом с ней. Неважно, он найдет ее, уже совсем скоро, а потом унесет на самый край света и спрячет так глубоко, чтобы никто не смог отнять его счастья… Никогда больше.
— Детлафф? Ты один? — Навстречу шел взволнованный, осунувшийся и, какой-то жалкий Винсент.
— Где она? — прорычал вампир выпуская длинные, кривые когти, оскаливаясь ровным рядом острых зубов.
— Ее нет здесь. — Мурлегем опасливо повел плечами и предусмотрительно отступил. — Рассуди сам: характерного аромата вокруг не слышно, но мой замок полностью к твоим услугам, я предупрежу челядь, что ты имеешь полное право зайти куда угодно.
Эретайн рванул с места по узким коридорам. Слуги, чуявшие присутствие постороннего бессмертного, жались к стенам, путались в поклаже и замирали, ожидая, когда странный, взбешенный господин покинет их, не желая привлекать его внимание к себе. Ещё десяток минут он исследовал подземелья понимая, что Мейлеи здесь нет и никогда не было. Конечно запертые камеры остро пахли кровью разного качества и времени пролития, но только ни один запах не напоминал тот самый, такой знакомый до рези в висках, такой… Родной.
У большой, окованной железом двери мерил порог нервными шагами Винсент, казалось он не знал, что должен сказать или сделать, чтобы убедить Первородного в своей невиновности.
— Она не приходила сюда, да и позвал я ее совсем…
Детлафф схватил Мурлегема за горло и стукнул о стену так, что по старинной кладке брызнула сеть мелких трещин, а со сводчатого потолка посыпалась каменная крошка.
— Зачем? — угрожающе прорычал вампир прямо в лицо перепуганному хозяину, уже не пытаясь скрывать душившую грудь звериную суть. — Зачем ты ее позвал?
— Успокойся, пожалуйста, я только…
— Я задал вопрос! — Длинные когти начали врезаться в кожу, из-под сжимающихся пальцев потекли бордовые струйки.
С острым, болезненным облегчением Эретайн ощущал, как ноют затёкшие мышцы, расслабляясь, меняя облик, превращая его в зверя, такого, каким создала вампиров природа, очень давно, ещё в другом мире. Зрачки Мурлегема расширились от страха настолько, что закрыли собой почти всю радужную оболочку, дыхание жертвы стало прерывистым, поверхностным, явственно иллюстрируя истерику.
— Она спасла нашего сына! — громкий, взволнованный голос Офелии прорезал воздух, как нож масло. — Мейлея была добра к Филиппу… К нам. Никто бы не причинил ей зла в этом доме!
Жестокий, чуть отсвечивающий алым взор, переместился на хозяйку, что напугало Винсента ещё сильнее.
— Я хотел просить помощи!
Детлафф злобно усмехнулся, но хватку ослабил, неосознанно признавая возможность сказанного.
— Мы оба решили сознаться в том, кто направил руку нашего глупого ребенка. Ведь слухи дошли до Скрытого! — голос женщины дрожал, выдавая крайнее смятение своей хозяйки. Благородная госпожа Мурлегем теперь вовсе не казалась надменной, наоборот, она растеряла прежнюю спесь, что несомненно свидетельствовало о безвыходности ситуации.
— Имя? — тихо произнес Эретайн, уже почти совсем отпустив Винсента.
— Ориана. — Прохрипел вампир, невольно хватаясь за руку соперника, в попытке ослабить давление на горло.
В душе Детлаффа поднялся шторм. Лея несомненно в руках бруксы, а ему не известно, как давно, что с ней… Жива ли ещё рыжеволосая бестия.
Из темных углов сада начали с опаской выступать низшие вампиры, почуяв Зов старшего, манивший с такой силой, что противиться ему стало просто невозможно. Они делали пару шагов из тени и замирали, в ожидании приказа, готовые снова напасть на несчастный город, жаждущие позволения сделать это.
А высоко в небе, над поместьем таких недальновидных, глупых и поверхностных Мурлегемов кружили два крупных ворона, внимательно взирая с небес, запоминая, делая выводы.
========== Исповедь бруксы ==========
Я стояла в нескольких шагах от взбешенной госпожи Орианы, взирая на ее ярость с лёгким непониманием.
— Моя жизнь действительно коротка, но ведь не этому ты, — тон высоко голоса поднялся, акцентируя внимание на неуважительном обращении. — С такой страстью завидуешь. Дело в нем? В Эретайне, так ведь.
— Конечно! — она злобно истерично расхохоталась. — В твоем жалком существовании нет совершенно ничего примечательного!
— Все равно не понимаю. Для чего тебе голова Детлаффа? Вот зачем его смерти искал бы род Мурлегем, я могу понять: давняя вражда из-за пленения Хагмара — главы рода, или может попытка повысить статус наследника, не имеющего звания Первородного…
— О да! Выбрать этого мелкого, надутого индюка было очень остроумной идеей, согласись? — брукса надменно сложила руки на груди, упиваясь своей проницательностью. — Идеальный кандидат на роль исполнителя. Его выгода столь очевидна, что никому и в голову не пришло бы, что юный Филипп лишь пешка в чужих, более опытных руках… Ещё на приеме, заметив, как он смотрит на тебя, я сразу поняла, что спесь мальчишки можно использовать в своих интересах. Думаешь, ты была нужна ему? Глупая дурочка! Хотя крови твоей он конечно хотел… Мы все хотели. Вот сегодня и мне представится возможность.
— Значит именно ты и поведала отпрыску древней фамилии историю с Адрианом? Но откуда сама-то узнала ее?
Брукса звонко, по девичьи рассмеялась, запрокинув голову назад. Все ее существо переполняла злобная радость превосходства, основанная на уверенности в своей несокрушимой, нечеловеческой силе.