— До чего же ты глупа, мерзкая девчонка. Да о дуэли Детлаффа с лучшим другом знает каждый вампир, даже этот мелкий недоумок Антуан Сенклер, что выполняет наши поручения словно послушная собачонка. Он был в диком восторге, очевидно услышав ее первый раз. Посыльному просто не терпелось обсудить этот мезальянс мирового масштаба хоть с кем-нибудь. Для удовлетворения своей словоохотливости, червяк даже придумал не слишком изящный предлог, чтобы зайти в мой дом: будто принес приглашение из дворца Анны-Генриетты. Что ж, не все вампиры так расположены к новообращённым, чтобы выслушивать сплетни о Первородных, но не я. Мне была известна эта история и раньше, так что лишние подробности…
— Решила использовать в своих интересах.
Плохо верилось в то, что Ориана была посвящена в детали дуэли Детлаффа и Адриана. Скорее именно словоохотливый посыльный и столкнул этот маятник, невольно поведав бруксе волнительную информацию, вместе со сплетнями о истоках вражды Эретайна с известным вампирский родом, недавно прибывшим в Боклер. Складывалось впечатление, что участники глупой трагедии собрались в Туссенте не случайно, а по воле злого рока, как актеры на подмостках дешёвого, бродячего театра.
— Конечно! — прервала мои раздумья госпожа. — Ох как же Мурлегемам понравилась идея о возможности отомстить!
— Всем?
— Кроме Винсента, разумеется, но Офелия заставила его дать слово чести о том, что мое имя останется в тени.
— Однако он нарушил клятву. Вернее собирался, — страх отступал, словно вода, обнажающая камни в отлив. Было сложно уловить причину, но я не боялась больше, а потому постепенно возвращала себе способность мыслить здраво, рационально.
— Природа Мурлегемов — трусость. Они всегда были такими. Я поняла его намерения, когда ты озвучила отправителя записки. Как подло… И предсказуемо. Филиппу никогда не тягаться с Первородными вампирами. Он был не способен выполнить свою роль.
— Убить Эретайна? Шутишь? Ты серьезно считала, что подобное возможно?
Вспомнив, как легко Детлафф справился с юным вампиром, на губы невольно выползла издевательская усмешка. Брукса же громко расхохоталась, запрокинув голову назад.
— Конечно нет! Гаденыш должен был уничтожить тебя.
— Но тогда Детлафф размазал бы по стене и его, и всех окружающих, да и стен бы не оставил, думаю.
При подобном исходе новый армагеддон Боклеру был обеспечен, от таких мыслей стало ощутимо холодно, а вот бруксу не волновали жертвы, даже среди сородичей, казалось ее оставляло равнодушным решительно все, кроме собственных интересов.
— Да какое мне дело до них! — заорала Ориана, злобно скалясь, подтверждая тем самым справедливость моих выводов. — Главное, что рядом больше не было бы тебя!
Ее лицо просветлело, черты стали мягче, движения плавнее. По красивому лицу проскользнули отсветы счастливых мечтаний.
— Ах как бы хорошо мы все зажили… Я бы утешила Детлаффа и, наконец, заняла свое место в его душе. Мы отправились бы вместе куда подальше отсюда и никогда не возвращались… — взор вампирши снова стал злым, жёстким, полнимаясь ко мне. — Так и должно было быть после смерти той паршивой девки — Сианы! Как ты умудрилась попасть ему под руку? Как смогла влезть в душу Детлаффу? Я чуть дар речи не потеряла, когда на приеме, который и затеян-то был лишь для того, чтобы сблизиться с ним, появилась ты! Да ещё за руку с Эретайном! Мое состояние в тот вечер было близко к отчаянию!
— Ничего не понимаю. Если целью смерти была всегда лишь только я, для чего розы? Зачем Филипп… — я встряхнула головой, силясь усвоить ход ее мыслей. — Почему было не уничтожить меня за пол года отсутствия благородных покровителей в моей жизни?
— Ох нет, дорогая, все не так просто. Нельзя взять и убить женщину Первородного, а потом наивно рассчитывать, что правда не раскроется. Для начала пришлось подкинуть идею с розами спесивому семейству Мурлегем, потом выждать, пока юнец окончательно выведет Детлаффа из себя. Ведь прямолинейность Эретайна всем известна, он не стал бы разбираться в хитросплетении интриг, а когда поиски зачинщика вывели его на Региса! Вот тогда мне действительно стало казаться, что судьба благосклонна, наконец, и ко мне. Оставалось лишь одно: прикончить уличную девку, чудом проскользнувшую в его постель, а свалить вину на лучшего друга, чтобы никого кроме меня не осталось вблизи от Детлаффа.
— А ты не пробовала просто признаться в своих чувствах, а не рушить до основания жизнь возлюбленного? — праведный гнев стучал в висках, заставляя злиться все больше, что совсем не способствовало самоконтролю.
Ориана была жестока. Даже для вампирши. Как можно делать больно тому, кого любишь? Эгоистично ранить и без того озлобленного на весь мир вампира, а потом ещё и выбить опору из-под его ног, лишив стаи окончательно. Детлафф наверняка обезумел бы от горя и одиночества.
— Конечно… Я намекала ему пару раз… Но он всегда оставался холоден, неприступен, непроницаем.
— Это очень жестоко, Ориана.
Праведный гнев уже клокотал в крови, путая мысли. Как смела эта вампирша желать зла моему Детлаффу?! Такому чуткому и раниму, такому зацикленному на сохранности и целостности своей стаи, такому… Родному.
— А терзаться веками, имея лишь призрачную надежду на случайную встречу, не жестоко? Нет уж, дорогая, другого шанса мне просто не нужно, ведь я не упущу этот.
Вампирша начала надвигаться на меня, выставив руки с острыми ногтями перед собой. Нужно было продолжить тянуть время, а для этого разговор не должен был прерываться. Я понимала всей душой, что моя жизнь зависит от ее болтливости, ведь Эретайн наверняка скоро выяснит суть происходящего и вернётся за мной, однако смирить бурю негодования оказалось достаточно сложно.
— Но как же Филипп? — тихо, едва слышно выдохнув, я взяла себя в руки, чтобы продолжить.
— Этот полоумный сопляк сам решил, что сумеет одолеть Первородного, для чего мне было разубеждать его? Ведь подобный выбор только усиливал его вину перед Детлаффом, а значит уменьшал шансы возможности наступления неприятных последствий для меня. Оставалось только подогревать спесь четы Мурлегем на медленном огне, не давая выплеснуться через край, до поры, до времени.
— А на балу-маскараде он проговорился, — спокойно закончила ее фразу я.
— Правильно, и значит настала пора переходить к финальному акту трагедии, на который, впрочем ему тоже не хватило духа.
— Как же ты умудрилась заставить их?
— О, это не было сложно. Подкинула Офелии идею, та передала новости сыну, а убить Детлаффа была уже его дурацкая затея, — вампирша саркастически усмехнулась. — Вот же идиот! Но какое мне-то дело до них и последствий, которые они навлекут на себя. Кстати, твою смерть я все же повешу на Винсента.
Разговор неминуемо подходил к концу, потому нужно было менять тактику, а значит стоило взбесить хозяйку до бессознательного состояния, чтобы спровоцировать на глупости.
— Только все эти усилия напрасны, дорогая. Детлафф Ван Дер Эретайн — мой. Он принадлежит только мне одной, окончательно и бесповоротно. Его привязанность так глубока, что смерть не охладит ее, а только усилит. Узнает он о твоей причастности, или нет… Это не важно.
— Ах ты мелкая мразь!
Брукса оскалилась, подняла руки, ожидая когда они покроются изогнутыми когтями и замерла с победной ухмылкой на лице. Вся ее поза напряглась, черты стали грубыми, выдавая нетерпеливое ожидание преображения, она даже поднялась на носочки, перед тем, как взлететь в воздух. Казалось, что я слышу частое биение мертвого сердца… Секунды сложились в минуты и…
Ничего не произошло.
Взволнованный, облегченный вздох вырвался из груди, когда на искаженном натугой лице отразилось недоумение. Я вздрогнула и во весь дух понеслась вдоль забора к воротам, подгоняемая истошным воплем, полным истеричной паники. Кованая решетка была очень частой, однако мое хрупкое телосложение вновь выручило, позволив протиснуться через прутья. Ориана успела схватить край куртки, но адреналин, кипящий в крови не позволил так просто сдаться. Выскользнув из одежды я осталась по пояс голой, с подранными колючими ветками плечами, что усиливало запах крови, но все же по эту сторону забора, в то время, как чертова брукса бесилась изнутри. Вот только тяжёлые ворота были заперты, а перебраться через них без своих способностей она не могла, по крайней мере не быстро.