— Да, друг мой, здесь нам больше делать нечего, — Эмиэль протянул руку к выходу, предлагая мне следовать за Эретайном, а сам зашагал последним, замыкая маленькую процессию.
Огромная клетка медленно погружалась назад, в антроцитовые глубины своей тюрьмы, растекаясь по гладкой поверхности ровными, мерными волнами. А наш небольшой отряд уже покидал развалины Тасхам Мутна в полном, звенящем, напряженном молчании.
========== Дорожка из крошек ==========
— Но как новообращённый вампир смог открыть древнюю гробницу? — мой голос рассерженно звенел, повышая нервозность атмосферы, царившей в комнате.
— Правильный вопрос, дитя мое. Очень. Несомненно ему удалось раздобыть кровь того, кто участвовал в этих событиях.
Мы с Регисом сидели в широких креслах у камина, а Детлафф мерил тяжёлыми шагами гостиную, заложив руки за спину и опустив голову почти на уровень широких плеч.
— Моя кисть, — тихо произнес Эретайн не обращаясь ни к кому конкретно.
— Что прости, друг мой?
— Когда я убил одного из аристократов Туссента, по заданию… — горькая усмешка искривила суровые губы покровителя. — Сианы.
— Ты отсек собственную ладонь из раскаяния, поскольку успел подружиться с намеченной жертвой, — снисходительно закончил за собрата Регис. — Потом она попала к другому моему другу, ведьмаку — Геральту, а что с ней стало дальше, никто не знает.
— Скорее всего ей и воспользовался Сенклер, чтобы открыть гробницу.
— Но тогда получается, что освобождение Хагмара было спонтанным порывом, под воздействием обстоятельств? — суть происходящего никак не желала складываться в моем усталом мозгу в единое целое.
— Нет, дорогая, подобные… Операции тщательно продумывают, скрупулёзно взвешивают каждый свой шаг, поскольку он определенно может стать последним.
— Ну не Сильвия-Анна же приложила к этому руку?
Я неприязненно поежилась, передернув плечами будто от холода. Воспоминания о высокородной особе не приносили положительных эмоций, к тому же злили и без того рассерженного Эретайна.
— Она не могла предугадать, как я поступлю с жертвами. Это лишено смысла.
Низкий рокот голоса Детлаффа словно искал оправдание погибшей возлюбленной. Все ещё искал… К горлу подступил ком, на глаза навернулись непрошенные слезы, и тут же суровый, сосредоточенный взор покровителя вцепился в меня, будто хищник жертву.
— Не думаю, — подал голос Эмиэль. — Она говорила Геральту, что неимоверно боится тебя, друг мой. Вряд ли подобные чувства способны подтолкнуть на опасные авантюры с противником, заведомо превосходящим и силой и хитростью.
Эретайн сверкнул кровавым взглядом, полным неприкрытой злости, оглядываясь через плечо на побратима. Понимая, что мой зверь нуждается в немедленном утешении, я смирила гордость, поднялась, подошла к нему и уткнулась носом в рельефное плечо. Напряжение высокой фигуры медленно спало, он опустил голову и коснулся моей макушки, зарываясь в волосы. Тяжёлый вздох вырвался из широкой груди, а цепкие пальцы вмиг сомкнулись на пояснице, словно вампир искал спасения в моем обществе.
— Значит наш поганец-новообращённый давно вынашивал план освобождения Мурлегема, и реализовал его, как только представилась возможность, за что и поплатился жизнью.
Детлафф завороженно вслушивался в звон моего голоса, ловил каждый звук, от чего его сердце замедляло бег. Постепенно крупная фигура расслабилась, демонстрируя обретение самообладания Первородным.
— Несомненно, — подтвердил Регис. — Отсюда следует вывод, что Хагмар очнулся от долгой спячки совершенно недавно, он слаб, как никогда.
— Но мы все равно должны были почуять Первородного, — покровитель с неохотой выпустил меня из рук и возобновил свои метания по комнате.
— Наверное есть какое-то зелье, скрывающее истинную силу вампира, или возможно, амулет?
Я предпочла вновь опуститься на свое место, продолжая рассуждать вслух.
— Скорее всего, — подтвердил догадку Регис, — но что нам это даёт? Как устранить Хагмара вновь? Убить?
— Мы не сможем вдвоем одолеть его. В прошлый раз понадобилось целое войско, к тому же кодекс запрещает нападать на себе подобных, ты ведь знаешь это, Эмиэль.
— А давайте заманим его обратно в клетку?
Мужчины разом воззрились на меня в крайнем недоумении, Эретайн даже замер на месте, опустив плечи и сдвинув брови к переносице, словно сомневался в моем душевном здоровье.
— Нам понадобится Винсент, — задумчиво протянул Регис, складывая пальцы в замок. Похоже он не счёл идею такой уж бредовой.
— После того, как я убил его сына? — зло усмехнулся Детлафф, переводя полыхающий взор на собрата.
— Но у него осталась Офелия, которая с появлением свёкра находится в страшной опасности, — предположила я. — Попробуем сыграть на этом.
— Не стоит терять времени, друзья мои. Нужно немедленно поговорить с Винсентом, — подвёл итог Регис, поднимаясь на ноги.
Скоро вся наша честная компания собралась в большом поместье Мурлегемов, теперь больше напоминавшем склеп. Мрачная атмосфера всепоглощающего траура пропитала пространство вокруг. От легкомысленного высокомерия надменных хозяев не осталось и следа, в воздухе витала скорбь. Мне стало жаль их. Каким бы неприятным, глупым или недальновидным ни был Филипп, все же он приходился сыном этой странной чете и, как любые родители, вампиры тосковали по умершему ребенку.
Винсент мерил нервными, пружинистыми шагами кабинет прямо под крупным гербом с памятным девизом. Офелия сидела на стуле рядом, сложив руки на колени, как нашкодившая девочка. Супруги выглядели подавленными. Непоколебимая спесь осыпалась с них, как позолота с идолов, под кровавыми глазами залегли густые тени, придавая мертвенной коже ещё более болезненный вид, а траурная одежда только усиливала неприятное впечатление.
— Ты вновь уничтожаешь мою жизнь, Детлафф Ван Дер Эретайн! — голос хозяина срывался на чуточку визгливый крик.
— Это не я, а твой отец, Винсент. Как и тогда, много веков назад.
— Для чего вы вообще прибыли в Боклер?
Тон моего голоса был суров и собран. Хотелось присоединиться к Мурлегему в метании по периметру кабинета, как будто, что это могло помочь мыслям проясниться.
Офелия вскинула на меня злой, полный душевной муки взгляд. Благородная госпожа больше не выглядела такой уж высокомерной. Произошедшее сломило ее, теперь передо мной сидела обычная женщина: измученная, уставшая, больная и старая. Она выглядела похожей скорее на мумию, чем на живого человека.
— Тебе не давали слова, дрянь… — под суровым, жёстким взглядом своего супруга, вампирша осеклась, не закончив, и поспешно поджала бледные губы.
— Замолчи, дура! — заорал на нее Винсент, теряя последние крохи самообладания. — Если бы не твоя непроходимая, спесивая глупость, Филипп был бы жив!
Сделав пару глубоких вздохов, вампир попытался успокоиться, а затем обратился ко мне.
— Нам передали приглашение с заданием от… Руководства.
— Дайте угадаю: гонцом выступил Антуан Сенклер?
— Да… Откуда вы…
— Это он и есть, Винсент. В шкуре посланника живёт твой отец, — невозмутимо пояснил Детлафф, сосредоточенно изучая собеседника пристальным, цепким взглядом.
— Получив свободу и укрывшись под личиной незначительной фигуры, Хагмар Мурлегем собрал всех участников своего прошлого позора в Боклере, якобы передавая им послания от третьих лиц, — Регис вслух складывал и анализировал предоставленные факты, помогая растерянным собеседникам прийти к нужным выводам.
— И не давал им разбегаться, — уточнила я. — Ведь это именно он убедил вас, с Детлаффом вернуться назад. А потом пересказал историю о дуэли госпоже Ориане, запуская цепочку событий, приведшую к печальным последствиям.
— Хагмар несомненно не успокоится, пока все мы не погибнем, — обречённо прошептала Офелия, закрывая лицо руками в попытке скрыть слезы.
Казалось, что я тоже ощутила ее боль. Гордая, спесивая госпожа Мурлегем сейчас напоминала запуганного, отчаявшегося зверька, утратившего силы к сопротивлению. Винсент открыл было рот, чтобы вновь сорвать злость, смятение и горе на жене, но я прервала его взмахом руки, а потом встала, решительно подошла к вампирше и крепко обняла ее.