Отойдя на несколько шагов, судьиха согнулась в безудержном хохоте. Я тоже рассмеялась. Особенно, когда поняла, что мы, кажется, не заплатили. Неожиданно материализовался Серёга и утащил нас к машине. Мы обе сели на заднее сидение, причём судьиха всё ещё заливисто смеялась. Серёга потребовал объяснений. Во время моего рассказа судьиху одолел новый приступ смеха. На её глазах выступили слёзы. Слушая меня, Серёга пару раз тоже посмеялся.
- Значит вы нас сразу вычислили? – спросил он судьиху.
- Не сразу, - отсмеявшись, сказала она, утирая глаза. – Но видела, что что-то не так. Присмотревшись, я поняла, что ваша подруга – не мужчина. Издали ещё можно было обмануться, но вблизи…
- Но Рая до сих пор меня Марио считает, - уныло сказала я.
- Она глупа, - улыбнулась судьиха, разводя руками. – И иск её бестолковый. Я бы посоветовала вашей подруге подать встречный. Он, в отличие от её, будет удовлетворён.
- Почему вы так думаете? – заинтересованно спросил Серёга.
Она с задумчивой улыбкой посмотрела на него.
- Вы разумнее неё. Я бы хотела вам помочь. Немного проконсультировать. – Она подумала. – Я постараюсь, чтобы этот иск попал в моё производство. Вы мне нравитесь. Легкомысленные, но добрые, честные и сплочённые. А это в наше время редкость. – Она помолчала и вдруг широко улыбнулась: - Да и должна же я отплатить за такой многосерийный спектакль! Давно так не смеялась! Кстати, а почему Елизавета Петровна? – весело спросила она меня. Я развела руками: что-то в голове щёлкнуло – и выскочило это имя. Безо всякой задней мысли…
Серёга широко улыбнулся, поднимая руки в шутовской сдаче. Я вздохнула свободнее: я боялась, что он упрётся рогом, отказываясь признать своё поражение до смерти. Но оказалось, со времён института он немного поуспокоился и поумнел. Я даже рискнула спросить его по поводу записки, что мне однажды под видом Марио какая-то деваха – Эльвира, что ли? - сунула в руку, когда якобы уронила перчатку мне под ноги. Серёга тогда ещё забрал у меня её номер. Но он махнул рукой. Ясно, не потянула на роль спутницы. Пары-тройки встреч ему наверняка за глаза хватило… Что ж, может, в конце концов, он женится на жене своего брата. Хотя, как я слышала от него же, та нашла себе какого-то хахаля. А и ладно – это их дела.
Дальше, думаю, итак всё понятно. Анюта, покочевряжившись – надоела ей эта вся судебная канитель – влепила такой иск Рае-Эсмеральде, да ещё такую шумиху в интернете подняла, что её муженёк, боясь за свой бизнес, уволок свою благоверную туда, куда мы так и не дознались. Что, чем и как он ей внушал, мы не дознались тоже. Но с тех пор об этой экзальтированной даме мы больше не слышали. Хотя по сети эта развесёлая история гуляла долго. Муженёк Раи хотел нам претензии предъявить, но Анюта с поддержкой Серёги, чей вид заставил незадачливого мужа вспомнить девяностые, устроила такой скандал на встрече, что мужчины все скопом с охраной вместе кинулись её успокаивать. А я и не знала, что она может так орать и вообще быть такой стервой… Бедный муж быстренько слинял, пожелав никого из нас больше в жизни не видеть, проклиная истеричек в своей жизни. Я и судьиха наблюдали за спектаклем со стороны. Причём судьиха снова хохотала до слёз.
Вполне ожидаемо было, что Анюта бросит своего бизнесмена, который возжелал на ней жениться и сделать из неё домохозяйку. А полной неожиданностью была свадьба Серёги и судьихи. Которая оказалась вовсе не Елизаветой Петровной. Глядя на всё это, я рванула на рок-фестивали, и после очередного «Нашествия» послала свою контору к чертям, влившись в не слишком знаменитую рок-группу в качестве гитариста. Заодно я стала писать неплохие стихи для исполнения. Когда моя мать всё это узнала, её чуть удар не хватил. А отец долго орал по поводу неблагодарной дочери, которая его позорит. А мне было плевать: я наконец стала жить своей жизнью, так, как я хочу. И пусть денег стало меньше, зато я чувствовала себя счастливой. И потребовалось много времени мне и ещё больше моей семье, чтобы это понять. Но лучше поздно, чем никогда…
Конец