- Во-первых, - начала я, – кто тебе сказал, что стервоза втрескается в меня до потери мозгов? Второе. После всего – куда мне девать судьиху? Стереть грим и сказать – спектакль окончен? Да она меня со свету сживёт! Уж при наличии своей власти найдёт, за что мне крови попортить, если не посадить.
- Не выдумывай фигни, Катька, - сказал Антоха. – Как влюбить в себя стервозину до состояния мартовской кошки – сама думай. Ты ж у нас актриса.
- Какая я, в жопу, актриса! – взорвалась я, перебив его. – Вы мне с этой актрисой уже весь мозг выели! Чего ж вы не признавали этого, пока мы учились?
- А во-вторых, - как ни в чём ни бывало, продолжил он, - мужик просто исчезнет после суда. Как снег по весне. Без объяснений и прощаний. Как и не было. Пусть сама его ищет.
- С ума сошёл!
Но мои протесты оказались бесполезны: когда хотел Антоха мог прикинуться глухим и тупым на всю голову. А тут он ещё Анюту с Серёгой подключил. И весь день до субботы они меня обрабатывали своими звонками.
В результате я сдалась, умыла руки и сказала, что моя смерть будет на их совести. Они хором согласились взять на себя этот груз. А мне ничего не осталось, как ехать на пробную раскраску, будь она неладна…
Гримёрша жила на окраине города в «хрущёвке» без лифта. Карабкаясь на четвёртый этаж, я бухтела, что ввязалась во всё это. Но на меня никто не обращал внимания: Анюта верещала по телефону со своим потенциальным будущим мужем, который не догадывался, что мужем так и не станет, а Антоха что-то высматривал на смартфоне, периодически подхихикивая.
Дойдя до нужной двери, он быстренько представил нас симпатичной женщине в возрасте и ускакал резвой ланью вниз, что-то выкрикивая на ходу на наши недоумённые вопросы.
Когда хлопнула за ним дверь внизу, мы с Анютой повернулись к женщине, которая махнула рукой, приглашая нас войти. Сигарета в другой описала дымную дугу и последовала за ней, прокладывая нам путь нитью Ариадны.
Усадив меня в кресло, женщина оглядела моё лицо, повертела мою голову перед зеркалом и положила сигарету в блюдце, забитое фольгой от конфет, обрывками бумажек и недокуренными «бычками». Тонкая струйка потянулась вверх, кучерявясь ближе к потолку. Пару раз она щёлкнула меня на телефон, флегматично покуривая и всякий раз укладывая сигарету на блюдце. Гримёр посмотрела на моё отражение в зеркале, вцепившись мне в голову, и сказала:
- Ну посмотрим.
И, покрыв мои плечи пластиковым покрывалом, взялась за кисточку…
Поначалу я следила за танцем кисти на моём лице: мало ли, в будущем придётся из себя снова мужика разыгрывать. Но потом я притомилась – сложно, долго и однообразно.
И вот, когда я уже собиралась вздремнуть, гримёр громко сказала:
- Ну вот и всё! – и театрально сдёрнула с меня защитную плёнку.
Я глянула в зеркало.
- Матка бозка, курва мать! – вырвалось у меня почему-то по-польски. Может, потому что я не так давно от туда…
Из зеркала на меня смотрел испанский француз или итальянский мексиканец в одном. Словом, мечта одинокой неюной судьихи.
- Бросай свой польский, - радостно объявила Анюта, подпрыгивая и хлопая в ладоши. – Ты будешь Марио. Знаешь что-нибудь по-итальянски?
- О миа белла, дольче вита! – томно сказала я, почему-то низким голосом. Две тётки застыли: гримёрша - с лёгким удивлением, Анюта – раскрыв рот.
- Катька, если бы я не знала, что это ты, я бы тебе прям сейчас отдалась, - потрясённо сказала она. – Ты просто супер!
- Прекрати нести чушь, - проворчала я, поглядывая в зеркало. Там была я и… не я одновременно. – А если ей секса захочется? Что мне делать? Выключить свет и нацепить страпон? А если она сама его… того… простимулировать захочет? Как ей объяснить, почему у слащавого сладкого мальчика страпон вместо члена и женские причиндалы? Антоху подключить в темноте? Поиграли и хватит. Смывай с меня это всё.
Я потянулась снять парик, который гримёр успела на меня нацепить, а я даже и не увидела как. Но она хлопнула меня по рукам и кинулась к мобильнику. Анюта полезла за своим…
Нащёлкавшись, Анюта стала меня уговаривать показаться нашим парням. Нехотя я согласилась.
- Только одежду к такому гламуру потом подберите, - проворчала я. Не буду же я каждый раз жертвовать своей водолазкой. И разве такой слащавый мальчик носит водолазки? Хотя… Под рубашкой не спрячешь отсутствие кадыка…