Конечно, впереди еще будет много дел – отвезти бандита в поселковое отделение милиции, каким-то образом доложить о задержании в штаб, вызвать вертолет для Кандычеза…
Но самое главное все-таки уже позади.
– Ну где он там с бинтами? Заснул, что ли?! – кривясь от боли, спросил Рыбаков.
После того как Олег наложил жгут на его бедро, кровотечение из раны почти прекратилось и он заметно приободрился. Как бы там ни было, а он все-таки живет! К нему вернулась обычная, свойственная рецидивистам наглость.
– Что, за свое драгоценное беспокоишься? – беззлобно поинтересовался Волков.
– А кто же в этом мире за меня побеспокоится? «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих!» – первое мое правило.
– Вопросов нет, коль у тебя правила такие, – усмехнулся Олег. – Не бойся – пуля прошла навылет, а кость не задета… До приговора доживешь, это я гарантирую.
– Хоть в этом повезло! – хрипло рассмеялся бандит и после паузы попросил: – Слышь, начальник, закурить бы дал, что ли!
– Ты же не куришь.
– Не курю, – согласился Рыбаков, – да вот потянуло что-то на курево… Мутит меня…
Волков достал из кармана мятую пачку, прикурил две сигареты и одну из них протянул раненому.
Тот сделал две затяжки, поперхнулся дымом и закашлялся. Но сигарету не бросил, только утер слезы ладонью.
– Слышь, начальник, дело прошлое, ты мне по ногам спецом стрелял? Или случай?
– Специально, – соврал Олег.
– Что ж так? Пожалел?
– Да нет. Жалости у меня к тебе нет. Сам ведь знаешь, сколько за тобой крови… Для суда тебя берег. Хочу услышать, как ответ держать будешь, – ответил ему Волков. – Ты вот сидишь тут, зубы скалишь, а десятки людей мучаются, тебя разыскивают. Катера, самолеты, вертолеты задействованы! Ты хоть представляешь, в какую сумму обошелся государству твой побег?
– Ну ты даешь, начальник, – покачал головой бандит, – аж слезу прошиб! В пионерах, поди, за сбор металлолома отвечал, а?
Да мне плевать на вас всех и на ваши расходы! Мне моя свобода дороже всего! – переменил тон Рыбаков. – Может, еще и иск предъявите за розыск? Кто же вам мешал меня не за тысячи ловить, а, скажем, за три рубля? А зачем вообще упустили?
Олег промолчал, Что можно ответить бандиту на его издевку? Ведь есть, есть доля правды в его словах! «Зачем упустили?»…
Но оправдываться перед этим гадом? Глупо.
Наконец, прибежал сторож, принес бинты и аптечку. Олег распластнул ножом штанину Рыбакова, обработал рану йодом и наложил повязку. Потом попросил сторожа помочь в перевязке своей раны.
– Ты уж меня извини, – сказал Волков парню, когда тот, довольно сноровисто, бинтовал ему голову. – Напугал я тебя, наверное, своей стрельбой? По-другому с этим бандюгой нельзя было… Давай познакомимся, что ли? Меня зовут Олег. Олег Волков.
– Федор, – протянул ему руку сторож. – Певнев моя фамилия.
– Слышь, Федя, а пожевать у тебя ничего не найдется? – с виноватой улыбкой спросил Олег. – Вторые сутки голодом…
– Как не найтись? Найдется! Я же и «буржуйку» затопил, чайник поставил… – указывая на черный солярный дым, вырывавшийся из трубы на крыше вагончика, пояснил Певнев.
– Ну вот и отлично! Помоги-ка мне этого «гастролера» к вагончику дотащить. Сам-то он идти не сможет…
Вдвоем с Певневым они втащили раненого в бытовку и положили на топчан. Волков проверил тумбочку, стоящую возле топчана, – нет ли там предметов, пригодных для нападения, убрал подальше валяющееся на полу полено и вышел на улицу – забрать пятизарядку.
Вернувшись обратно, он осторожно разрядил ружье и, стараясь не прикасаться подушечками пальцев к его поверхностям, остатками бинта замотал цевье и ствольную коробку.
– Что, начальник, автографы мои сберегаешь? – с интересом наблюдая за ним, спросил Рыбаков. – На черта тебе эти отпечатки, когда и так все ясно? Двое мертвяков за мной, да ты – подранок… Разве от этого открестишься? Все одно – «вышка»! Кстати, похоронил ты своего приятеля-легавого?
Понимая, что бандит над ним издевается, Олег не ответил.
– Молчишь? Дело твое, начальник. Это ведь я так, от скуки интересуюсь… А как там Ржавый? Отдыхает, продажная его душа?
– Кто-кто? – переспросил Волков.
– А ты что, не успел с ним познакомиться, начальник? Ржавый – это корешок мой, ноне покойничек. Этот-то уж точно на моей совести, господи, прости мою душу грешную!.. В упор бил!
– В спину, – уточнил Олег.
– Ээ-э, начальник, да разве у меня было время его к себе мордой поворачивать?! А и повернулся бы – все одно замочил бы гада!
– Что ж так? Насколько я понял – за проводника он у тебя был. Без него, ручаюсь, ты бы так далеко от нас не ушел!
– То моя кухня, мои дела… – уклонился от ответа бандит. – Значит, было за что, раз грохнул!
– Товарищ Волков, айдате завтракать! Тушенку разогрел, а чаек уже вот-вот на подходе! – позвал Олега сторож.
От раскалившейся докрасна «буржуйки» в вагончике стало жарко. Пахло дымом, сухим деревом и немного соляркой.
Но все эти запахи перешибал аромат разогревающейся тушенки. Она сердито шкворчала и постреливала жиром на большой сковороде, посередине стола, сбитого из неструганых досок. Рядом со сковородой высилась начатая краюха ржаного хлеба домашней выпечки, красовались две большие луковицы и четыре яйца.
Этот натюрморт дополняли солонка из березовой коры и самодельный нож, с рукояткой, обмотанной алюминиевой проволокой.
– Тарелка или миска есть? – спросил Волков.
– Как не быть? Этого добра навалом. Бери, они там, в шкапчике.
Достав миску из «шкапчика», Олег отложил в нее тушенки, отрезал от краюхи толстый кусок хлеба и поставил еду перед Рыбаковым:
– Ешь.
Бандит взял миску, долго разглядывал ее содержимое, будто там было что-то необычное, потом перевел взгляд на Волкова и, улыбаясь, демонстративно швырнул миску на пол.
Олег поднял посудину и снова поставил ее на тумбочку.
– Что, почувствовал себя в безопасности? Решил поиздеваться? – холодея от ярости, тихо спросил он. – еще одна такая «штучка» – и я поступлю с тобой так, как сочту нужным!
– Застрелишь, что ли? – прищурился Рыбаков. – прав таких не имеешь!
– Там посмотрим, имею или нет. Ешь!
Бандит посмотрел ему в глаза, обдумывая, что именно может предпринять Волков в этой ситуации, и вдруг как-то сник, съежился.
– Ладно, начальник, извини. Нервы… – произнес он примирительно и, как показалось Олегу, несколько заискивающе. – Умыться бы мне… Намылиться то я намылился, да вот бриться, как говорится, не пришлось… Всю шкуру на лице стянуло.
Волков молча сдернул с гвоздя полотенце, смочил его кипятком из чайника и подал Рыбакову. Немного понаблюдал, как тот отпаривает засохшую на бороде мыльную пену, и сел за стол так, чтобы преступник был в поле его зрения.
– Ну что? Начнем заправляться? – спросил Олег у Певнева. – Угощай незваного гостя, хозяин!
– Дак че угощать-то? Все на столе, все на виду. Знай ешь, да не величайся! – улыбнулся в ответ тот.
Позже, когда пили густой, дегтярного цвета чай, Волков спросил у Певнева:
– А что, Федя, не скучно в сторожах-то?
– Дак вы че, решили, че я здесь постоянно? – даже обиделся тот. – У меня права поди есть, пять лет баранку кручу. Просто счас мой «мазон» на ремонте, вот я и поддежуриваю…
– Если так, то извиняюсь! В армии-то где служил?
– Не довелося мне, – помрачнел Федор. – После школы ДОСААФ я уже и повестку получил, на службу собираться наладил, да маменьку на лесоповале лесиной шибко помяло… И по сей день лежит, а я у ей один. Потому и не взяли.
– Да, брат, невеселые дела… – посочувствовал Волков. – Ну, спасибо тебе, Федор, за хлеб-соль! Послушай, а тетрадочки у тебя не найдется? Надо акт задержания составить.