Позже узнала – меня забрали из бара за несколько километров от того места. Приехала на угнанной машине. «Я водить не умею!» По словам очевидцев, вошла вся в крови, требовала самогона у перепуганного бармена. Всем на счастье, резко отключилась. А возле моего дома нашли трёх обезглавленных мужчин в фургоне…
Психиатрическое отделение – благородное название для ада с индивидуальным подходом к каждому. Вопли реальных психов со всех сторон. На ночь приковывают к постели. Ненависть в глазах персонала. Ещё и Эдик ухмыляется в отражающих предметах. Замазывала кран зубной пастой, единственное к чему могла дотянуться. Не помогало. Они всё мыли и наказывали.
Опять следователь приходил, говорил стрнности, не сидится человеку 30 декабря спокойно. Якобы, Кирилл в ту ночь не мог покинуть вечеринку – перебрал с алкоголем, его откачивали медики. Ни в какой «Смокинг» не ездил, да и заведения с таким названием в городе нет. Юра давно женат, у него двое маленьких детей. В праздничном агентстве Марины не значится. За неё больше всего обидно. С детства дружили, именно она нашла нам эту работу.
От этих новостей, с удвоенной силой пыталась разбивать окно. Медперсонал устал от выходок и решил проучить электрошоковой терапией. Больно.
– Уйдите чувства, хватит боли. – повторяю на все лады.
Под потолком образовалось переливающееся кольцо. Появились орки в армейском камуфляже с бластерами.
– Не то измерение. – гавкающе изрек один.
– Сбоит коннектр, перенаправлю обратно.
– Схожу сума. – с улыбкой проговорила и отключилась.
Сознание принесло свежую порцию боли – парализовало всё тело.
– Новый год встречу овощем. - функция речи ещё доступна.
Теперь Эдик звучал в голове. Сексуальным голосом рассказывал гадости. Кричала в ответ, ругалась. К вечеру закончились силы.
– Надо признать болезнь. Шизофрения. Эдика не существует. Ничего не было.
– Я тут. – глумился он. – Твои слова и мысли полны бреда.
– Ты прав.
Смотрела в потолок и перебирала в голове все события, искала момент, когда всё пошло не так. Остановилась на 19 декабря. Тогда в первый раз сильно ушибла голову. Пришло озарение.
– Так сама всё нажелала! И головы оторванные. Кирилл, чтобы заметил. Нет, не полюбил, а просто заметил. Юра, безусловно, внимательно следил за каждым моим шагом. Паралич. – немного подумала. – Нет, этого не может быть, это безумие! Конечно безумие – я в психбольнице. А если на секунду отбросить логику. Эдик, как ты там говорил: «Правильно формулируй желания»?! Перестала сомневаться и стала мечтать. На этот раз, продумывала каждую деталь.
– Наконец-то! – облегчённо выдохнул Эдик.
С мысли сбили фейерверки. «Новый год, где долгожданное счастье?», – грустно подумала. По щекам медленно текли слезинки, одна противно затекла в ухо, резко вытерла и замерла…
– Шевелюсь, – попробовала ногами подвигать, – Получается!
Сесть вышло не сразу, болела голова. Хохотала. Восхитительное чувство – тело вновь меня слушается! В палату вошли, ослепив светом.
– Вы очнулись. Новогоднее чудо! – голос Эдика ни с кем не спутать.
– Тебе ли удивляться? – глаза постепенно привыкали к яркому освещению.
– Мы думали, вы не выживите, серьёзная травма.
Это был он и не он одновременно. Волосы обычные, соломенные, слегка растрёпанные. На носу очки с толстыми линзами. Глаза ярко-голубые, а не серые. Обычные.
– Э-э-э, привет. А Эдик ваш брат? – единственное логическое объяснение, пришедшее в голову.
– У меня нет братьев. Эдуард Александрович - моё имя, ваш лечащий врач. – он сел на стул и взял бумаги с прикроватной тумбочки.
Не помнила этой тумбочки. Раньше ничего кроме кровати не было. Посмотрела по сторонам и заметила ещё шкаф, цветы в вазе, и в целом это было другое помещение.
– Где я?
– Лучше прилягте, вам надо больше отдыхать. Я расскажу. – поправил сползающую подушку. – Вы упали, сильно повредили голову. Как уже говорил, чудом выжили. Впали в кому почти на две недели. Символично пришли в сознание – чётко под бой курантов на Новый год. Чудо! – улыбался, светло и по-доброму. Тот Эдик так не мог.