Зачем комнате в собственной крепости Мадры понадобилась такая внушительная дверь и почему ее нужно держать запертой? Я хотела бы знать, но не стала спрашивать. Харрон вряд ли ответил бы мне, да я и так скоро все узнаю. Вероятно, меня собрались скормить стае адских кошек. Я почувствовала неприятное покалывание в кончиках ушей, когда Харрон втолкнул меня внутрь. Воздух в большом сводчатом помещении был не холоднее, чем в любом другом месте дворца, но в нем чувствовалась какая-то странность, как будто он был плотнее обычного и его не тревожили очень долгое время. Я словно ступала по зыбучему песку, пока шла сквозь тьму к одинокому горящему факелу, висевшему на стене.
Похожее на пещеру пространство заполняли ряды огромных колонн из песчаника, их было здесь не меньше тридцати. Колонны подпирали мощные своды высоко над головой. Наши шаги гулко разносились по залу, и Харрон теперь придерживал меня за плечо. Я подумала, что зал, должно быть, совершенно пуст, но, когда мы подошли ближе к факелу, мерцающее пламя которого отбрасывало тени на стену, я увидела ряд каменных ступеней, ведущих к покрытому пылью возвышению.
Из его центра торчало что-то длинное и узкое, издалека похожее на какой-то рычаг. Я не могла отвести от него глаз. Темный предмет, казалось, приковывал взгляд, и как бы я ни старалась, не могла от него оторваться. Чем ближе мы подходили, тем более сосредоточенной я становилась. Казалось, возвышение притягивало меня, манило к себе…
– На твоем месте я бы не стал. – Харрон потянул меня прочь, обратно к горящему факелу, а я даже не заметила, что пошла прямо к каменным ступеням. На мгновение я словно впала в транс, но звук тихого, низкого голоса капитана резко вернул меня в реальность.
Внезапно накатила тошнота. Вода, которую я выпила из фляги Харрона, перекатывалась в желудке, рот неприятно наполнился слюной, но я проглотила это ощущение, решив не доставлять засранцу удовольствия от осознания того, что он был прав, когда советовал не пить так быстро.
– Что это за место? – прошептала я.
– Раньше это был Зеркальный зал, – ответил капитан. – Очень давно. Стой спокойно. И не пытайся сбежать. Здесь полно гвардейцев. Ты и на пять футов не отойдешь от этой двери. – Он зашел мне за спину и грубо схватил запястья, крепко связывая их. – Вот так. Не двигайся. – Он взял факел со стены и сурово посмотрел на меня. Тьма поглотила половину его гордого лица.
Затем капитан прошел вдоль стены и принялся зажигать другие факелы. Вскоре их было уже не меньше десяти, и они отбрасывали круги золотистого света, освещавшие суровые лица давно забытых богов, высеченных на каменных стенах. Среди них я узнала только двух – Балею и Мин, физическое воплощение солнц Зилварена – сестер-близнецов, внешне неразличимых, прекрасных и жестоких. Сестры смотрели на меня с царственным безразличием, пока Харрон заканчивал свою работу. Зал был настолько огромен, что даже вновь зажженные факелы не спасали: тьма все равно лизала стены и заползала на каменную кладку, словно проверяя границы света, пытаясь его оттеснить.
Я изо всех сил старалась не смотреть ни на ступени, ни на возвышение, ни на рычаг. Я следила за темной, размытой фигурой возвращавшегося Харрона, но, несмотря на это, мой взгляд словно притягивало туда.
Тишина вибрировала в ушах – жуткое, тревожное ощущение, похожее на мгновения после крика, когда ужасный звук разрывает пространство надвое и на долю секунды память о нем повисает в воздухе. Я поймала себя на том, что напрягаюсь, прислушиваюсь изо всех сил, пытаясь уловить голос, которого не было.
Харрон остановился передо мной, его темно-каштановые волосы в свете факелов отливали медью. Он открыл рот, чтобы заговорить, и…
– До меня дошли слухи, – произнес холодный голос. Он был глубоким и низким, но, несомненно, женским. Я вздрогнула, оглядываясь в поисках его источника. Я не слышала ни звука открывшейся двери, ни эха шагов по камню, но теперь в зале был кто-то еще. Королева Мадра появилась из темноты, словно была создана из нее. Люди говорили, что она молода. Красива. Великолепна. Я видела ее издалека, но близко – никогда. Трудно было понять, как женщина, которая правит столько лет, может так молодо выглядеть.
Ее кожа была светлой и безупречной, на щеках горел розовый румянец. Густые волосы цвета чистого золота были заплетены в сложные косы. Яркие, живые, умные голубые глаза впились в меня, когда она приблизилась. Мадра, безусловно, была красива. Красивее всех женщин, которых я когда-либо встречала. Ее платье глубокого, насыщенного синего цвета было сшито из потрясающей шелковистой ткани – я никогда такой не видела. Она казалась изящной, грациозной, но, как и во всем этом зале, в ней тоже чувствовалось что-то странное.