– Готова, Саэрис? – Он обхватил рукоять меча обеими руками. – Это та часть, где ты кричишь. – И он повернул меч…
Волна крика и паники вырвалась из меня, страх и жгучая боль в животе затмили все чувства. Словно пойманный в капкан дикий зверь, я билась, отчаянно пытаясь освободиться, но веревки, связывающие руки за спиной, лишь туже впивались в плоть. А Харрон продолжал крутить свой сверкающий серебряный клинок. Он не вытащил его. Я была пришпилена к камню, и никакие усилия не могли этого изменить.
Я дала Мадре то, что она хотела. Я кричала до тех пор, пока не почувствовала вкус крови и не сорвала голос. Только когда я начала захлебываться, я поняла, что кашляю ею. Кровь хлынула у меня изо рта горячим непрекращающимся потоком.
– Я знаю, это больно, – пробормотал Харрон. – Осталось недолго. Скоро все закончится.
Когда он склонился надо мной, доставая из ножен на бедре красивый, украшенный гравировкой кинжал, я ухватилась за эти слова. Скоро все закончится. Я погружусь в небытие. Никогда не верила в загробную жизнь, но небытие меня устраивало. Я…
Под ключицей вспыхнул огонь. Я не могла дышать. На мгновение показалось, что он ударил меня кулаком, но нет. Из моего плеча торчал кинжал. По залу разнесся рваный вой, становившийся с каждым разом все громче и громче. Это был нечеловеческий звук, леденящий душу и полный горя.
– Спасайся.
– Спасайся.
– Спасайся.
Не было сил думать над этим словом.
Я не могла…
Я должна была…
Я…
– Спасайся!
– Тебе повезло. Это быстрее того, что ждет остальных, – тихо сказал Харрон. В его тоне звучал намек на сострадание. Капитан достал еще один кинжал и уставился на него, оценивая лезвие. – Они сгорят заживо или задохнутся. Раны в животе болезненны, да, но с тобой я сделал это быстро. А теперь… – Он покачал головой, перевернув клинок в руке. – Еще один последний, по-настоящему громкий крик для королевы, и мы отправим тебя в путь, хорошо?
Кинжал сверкнул, быстрый, как молния. Харрон занес руку, намереваясь вонзить его в мое второе плечо, но… что-то произошло. Металлическое острие застыло в дюйме от моей грязной, разорванной рубашки. Он… он передумал?
Я снова захлебнулась кровью, пытаясь проглотить ее и отдышаться. Когда я встретилась взглядом с Харроном, его глаза оказались широко раскрыты, в них плескалась тревога. Он уставился на меня, не веря. Дрожа от усилий, капитан обеими руками попытался вогнать кинжал в мое плечо.
– Как… ты это делаешь? – прохрипел он. – Это… невозможно.
Я не могла ответить ему. Я была горящим фитилем, пожираемым болью, но что-то внутри меня, что-то холодное, спокойное, сделанное из металла, заявило права на клинок Харрона, как на свой собственный.
Что-то безмолвное во мне возжелало клинок и завладело им. Словно у меня была третья, невидимая рука, я потянулась к кинжалу и схватила его своей волей. Оружие задрожало, его кончик затрепетал.
– Остановись, – прошептал Харрон. – Это ересь.
Я не могла. Я не контролировала происходящее. Мне отчаянно хотелось, чтобы кинжал оказался подальше от меня, и я мысленно отталкивала его, приказывая ему…
Харрон ахнул, когда кинжал раскалился добела. В ушах раздался визг металла – ужасный, отвратительный звук, пронзивший мою душу. Звук безумия. Стиснув зубы, я поддалась голосу внутри себя, приказывающему мне уничтожить клинок, как будто это вообще возможно. И это произошло. Не менее ошеломленная, чем Харрон, я наблюдала, как кинжал плавится в перчатке капитана и стекает по его пальцам струйками переливающегося серебра.
– Еретическая… магия! – задохнулся Харрон. Он резко отстранился, но потерял равновесие и упал на задницу, а его сапоги застучали по камню, когда он пытался отползти. – Где ты научилась… нет. Нет!
Ужас овладел капитаном. Его дикий взгляд метался по сторонам, он тяжело дышал, глядя, как тонкие струйки металлической жидкости, которые недавно были его оружием, двигаются, сливаясь и разделяясь, словно ищут его. Как будто металл был живым.
– Останови это, – прохрипел Харрон. – Даже если убьешь меня, ты не выберешься из дворца. Ты истечешь кровью. Ты уже мертва!