Странная, пульсирующая тяжесть появилась в моем животе. Я едва чувствовала ее из-за боли, но ощущала, как спокойное, неведомое нечто внутри вновь обращает свой взор на меня. Спрашивает. Хочу ли я остановить кинжал? Это было легко. Обуздать его. Потому что он был опасен. Мог многое совершить. Я не знала, что именно, но…
Я узнаю.
Харрон сказал правду. Я уже была мертва. Никто не выживет после тех ран, которые он мне нанес. Но Хейден был еще жив. И Элрой. Может быть, даже Ворат, хотя крик, донесшийся из его лавки, когда я бежала к «Миражу», говорил об обратном. Пока мои близкие живы, у меня есть все основания уничтожить Харрона. И если жидкий металл, созданный из кинжала, которым он планировал меня заколоть, может помешать капитану убить дорогих мне людей, я использую его без сомнений.
Я больше не могла говорить. Не могла двигаться. Голова кружилась так сильно, что огромный зал качался вверх-вниз, словно я была пьяна… но я еще не закончила. У меня хватит сил, чтобы довести дело до конца.
Мадре придется найти кого-то другого, чтобы уничтожить мой округ. У нее был неиссякаемый запас гвардейцев, готовых исполнить ее приказ, но этого человека среди них не будет. Харрон не прольет кровь Хейдена или Элроя, как он пролил мою. Я знала, что могу покончить с ним с помощью этого странного, ненасытного металла, если захочу. А почему бы и нет? Жизнь несправедлива. Я никогда не ожидала, что она будет иной, но верила, что в этом городе ты пожинаешь то, что посеял, а это означало, что у Харрона, капитана гвардии Мадры, был долг, который он должен был погасить до моей смерти.
– Саэрис? Саэрис! Останови его! Ты не… ты не понимаешь…
– О, я понимаю, – прохрипела я. – Ты ожидал, что я умру от твоей руки, но… – Я схватилась за живот и закашлялась, захлебываясь кровью. – Не хочешь пройти со мной через ту дверь, о которой ты говорил, а, капитан?
– Я не могу. Она мне не позволит! – У Харрона было достаточно места для бегства, но капитан застыл, окаменев. Он был слишком ошеломлен, чтобы сдвинуться хоть на дюйм. Только застонал, когда гудящие серебряные нити, разветвляясь, как притоки рек, о которых я с восторгом читала в библиотечных книгах, начали подниматься вверх по носку его кожаного сапога.
Что с ним будет?
На самом деле, это не имело значения. Он будет страдать так же, как заставил страдать меня. Я слабела с каждой секундой, из моих ран с поразительной скоростью вытекала кровь. Время шло. Скоро меня не станет, но… упрямая часть меня желала, чтобы он умер первым. И я хотела стоять на ногах, когда это произойдет. Так что я начала действовать.
Саэрис Фейн было двадцать четыре года, когда она умерла. Честно говоря, она должна была умереть гораздо раньше, но эта девушка не понимала, когда нужно сдаться.
Моя эпитафия будет короткой и милой. Элрой придумает, как почтить мою память, если, конечно, переживет все это. А пока я собиралась поднять свое истекающее кровью тело с этого твердого пола и посмотреть, что будет дальше.
Когда мне наконец удалось встать, я была вся в поту, ноги подкашивались и меня тошнило. Тяжело дыша через нос, я сделала один неуверенный шаг к капитану и поняла, как трудно будет оставаться в сознании. Я была еле живой дышащей подушкой для булавок. Меч Харрона и второй его кинжал все еще торчали из меня. Просто чудо, что клинок не выпал. Тяжесть оружия, режущего меня изнутри, была невыносимой, но я сдерживала крики и, спотыкаясь, на ледяных ногах плелась к Харрону.
Он лихорадочно хлопал себя по штанинам, отряхивая ткань размашистыми, но очень осторожными движениями, чтобы не задеть расплавленное серебро.
– Чудовище, – шипел он. – Этим ты погубишь мир! Не позволяй ему забрать меня. П-пожалуйста!
Чего он ожидал? Разве он прислушался ко мне, когда я умоляла пощадить меня? Пожалел ли он меня перед тем, как вогнать меч в мое нутро? Нет. Я не понимала, что делаю, но если это был дар, способный уничтожить весь мир, то хорошо. К черту этот город и к черту этот мир. Моя семья уже обречена, и какое мне дело до кого-то еще? Если Харрон говорил правду, то я сделаю одолжение всем остальным жителям Третьего округа.
Факелы, закрепленные на стенах, вспыхнули, их пламя ревело, плясало и металось, отбрасывая жуткое оранжевое сияние. Серебристые нити продолжали ползти по ногам Харрона, ощупывая их и неуклонно продвигаясь выше в поисках открытой кожи.
Я не сомневалась, что Мадра услышит крики Харрона, как только серебро достигнет своей цели. Не знаю, откуда мне это было известно.
– Пожалуйста, – прошептал Харрон.