Я попыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Ни малейшего движения. Словно меня парализовало. Если бы я могла спустить ноги… ах, черт, нет. Нет, нет. Нет. Не получается. Я…
Я замерла, когда дверь в эту роскошную комнату заскрипела. Мои глаза уже были открыты. Бессмысленно закрывать их сейчас, когда меня застали врасплох. Я была слишком встревожена, чтобы смотреть на того, кто вошел в комнату, поэтому затаила дыхание и оставалась совершенно неподвижной, глядя на нарисованные на потолке облака.
– Мастер Эскин сказал, что ты очнешься сегодня, – произнес женский голос. Тот самый голос, который пел мне. Который тянулся ко мне в темноте. – А я, глупая, сомневалась. Стоило довериться ему. – Девушка, кем бы она ни была, тихонько рассмеялась.
Была ли она одной из камеристок Мадры? Собиралась ли выпотрошить меня, как только я перестану притворяться мертвой и посмотрю на нее? Здравый смысл отвергал обе эти возможности. Камеристка не стала бы так много болтать. И зачем прилагать столько усилий, чтобы сохранить мне жизнь, если меня планировали убить?
Я медленно повернула голову, чтобы рассмотреть вошедшую.
Она прислонилась к стене у двери, держа в руках стопку пыльных книг. У нее были невероятно светлые белокурые волосы. Заплетенные в две замысловатые косы, каждая толщиной с мое запястье, они спускались ниже талии. Сколько ей было? Двадцать четыре? Двадцать пять? Примерно столько же, сколько и мне. Кожа у нее тоже была светлой, а глаза – ярко-зелеными.
Девушка была одета в платье насыщенного зеленого цвета. Парчовый лиф был расшит золотыми нитями, которые переливались на свету, а пышная юбка украшена вышитыми листьями – настоящее произведение искусства. Незнакомка улыбнулась мне, все еще сжимая в руках свои книги.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила она.
Внезапно мне захотелось откашляться. Я изо всех сил старалась ответить на ее вопрос, но ничего не могла с собой поделать. Я начала хрипеть, тело затряслось, заставив паутину боли расползтись по бокам.
– О, нет. Погоди. Давай я помогу, – сказала девушка. Она бросилась через комнату, положила стопку книг на маленький столик у окна, затем взяла чашку и поднесла ее к кровати. Сияя улыбкой, она протянула ее мне. – Вот. Возьми. Эскин сказал, что ты захочешь пить, когда придешь в себя.
Я отшатнулась, прижав руки к телу и настороженно глядя на нее.
– Что там?
– Ничего. Просто вода, клянусь.
Ничего? Я взяла чашку, заглянула в нее и почувствовала головокружение. Она не лгала. Вода была налита до краев. Ее хватило бы на четыре дня. За такое количество воды в Третьем округе мне пришлось бы расплачиваться месяц. А она просто… протягивала мне чашку?
– Давай. – Девушка улыбнулась уже чуть менее уверенно. – Пей. Я налью еще, когда ты закончишь.
Она разыгрывала меня. Что ж, тем хуже для нее. Я поднесла чашку к губам и начала пить, глотая так быстро, как только могла. Вода оказалась холодной, и у меня заболело горло. Сложно пить так быстро, но я не дала незнакомке ни секунды, чтобы передумать. К тому времени, когда она поймет, что мне не положена такая большая порция, вода закончится, но она уже не сможет ее вернуть.
Боги, вода была чистой. Кристально чистой. Почти сладкой на вкус.
– Ого, полегче, – сказала девушка. – Не торопись. Тебе может стать нехорошо, если не будешь… осторожна.
Но я уже допила. Я отдала ей осушенную до дна чашку, ожидая, что теперь незнакомка потребует плату. Но она лишь улыбнулась и вернулась к столику у окна, где опять наполнила чашку из высокого медного кувшина. Когда она подошла и снова вручила мне воду, я недоверчиво посмотрела на девушку, задаваясь вопросом, не сошла ли она с ума.
– Я Эверлейн. Я тебя навещала, – сказала она.
– Я знаю.
Она посмотрела на чашку и кивнула.
– Все в порядке. Можешь выпить еще, если хочешь.
На этот раз я отпила воды, наблюдая за девушкой и ожидая, когда она вытащит кинжал из своих пышных юбок и набросится на меня.
– Раз уж я представилась, может, тоже назовешь свое имя? – Она наклонила голову. – Боги, ты не возражаешь, если я возьму стул? Я весь день бегала по лестницам, а утром забыла поесть.
– Конечно.
Она – Эверлейн – усмехнулась, взяла простой деревянный стул и подтащила его к кровати. Как только стул был размещен нужным образом, она тяжело опустилась на него, заправив за уши выбившиеся пряди волос.
– Хорошо. Вот так, теперь я готова. Кто же ты? Марика? Анжелика? – Ее глаза, яркие, как нефрит, сверкнули, когда она заговорила. – Я не очень терпеливая, – откровенно призналась она. – Последние десять дней я называла тебя Лиссой. Это имя казалось мне не хуже любого другого, но… – Она замолчала, свет в ее глазах потускнел, когда она увидела выражение моего лица. – В чем дело? Что случилось?