Он не мог бежать, обвешанный всем этим металлом.
Даже трусцой.
И уж точно не мог, черт возьми, карабкаться.
Я бросилась к восточной стене, двигая руками и ногами так быстро, как только позволяло мое избитое тело. Взмыв в воздух, я сильно ударилась о крошащийся песчаник, и от столкновения кислород вырвался из моих легких.
– Ой-ой-ой. – Ощущение было такое, будто Элрой достал молот и с размаху ударил меня им прямо в солнечное сплетение. Я боялась даже подумать о синяках, с которыми проснусь утром – если, конечно, проснусь. Времени не было. Я просунула пальцы в узкую щель между тяжелыми блоками песчаника, оскалила зубы и подтянулась. Ноги метались в поисках опоры. Нашли ее. Но моя правая рука…
Проклятая богами крага.
Такая ужасная конструкция.
Золото звякнуло, металл срезонировал песней сирены, когда я ударила им о стену, пытаясь зацепиться за что-нибудь, чтобы подняться. Моих пальцев – созданных для того, чтобы вскрывать замки, открывать окна, ерошить густые волосы Хейдена, – было недостаточно, если я не могла согнуть запястье. А я не могла.
Черт.
Если я хотела жить, то больше ничего не оставалось. Придется бросить крагу. Но это была абсурдная мысль. Крага весила не меньше четырех фунтов. Четыре фунта металла. Я не могла просто отказаться от нее. Это был не только кусок украденных доспехов. Это было образование моего брата. Еда на три года вперед. Билеты из Зилварена на юг, туда, где ветры Расплаты, овевающие сухие холмы, на двадцать градусов холоднее, чем здесь, в Серебряном городе. У нас останется достаточно денег, чтобы купить небольшой дом, если мы захотим. Ничего особенного. Просто что-то, защищающее от непогоды. Что-то, что я смогу оставить Хейдену, когда – а не если – гвардейцы наконец поймают меня.
Нет, отказ от краги стоил бы мне чего-то гораздо более ценного, чем моя жизнь, он стоил бы мне надежды, а я не была готова от нее отказаться. Сначала я бы сама оторвала себе руку.
Поэтому я продолжила подъем.
– Не смеши меня, девочка! – кричал гвардеец. – Ты упадешь, не доберешься и до середины!
Если гвардеец вернется в казарму без краги, это повлечет за собой последствия. Я понятия не имела, что именно произойдет, но приятно ему точно не будет. Они могут отрубить засранцу руки и закопать его по шею в песок, чтобы он сгорел в пекле Расплаты, но меня это не волновало. Мне нужно было домой.
Боль пронзила кончики пальцев, поднялась вверх по руке, словно по фитилю, и запылала в плече, когда я подтянулась, отталкиваясь ногами, и прыгнула. Я нацелилась на участок стены, который выглядел старым, но прочным. Или настолько прочным, насколько я могла надеяться. За достаточное время ветер сожрет все в этом городе, а он точил зубы о Зилварен уже тысячи лет. Городские постройки и стены из песчаника выглядели прочными, но впечатление было обманчивым. Случалось, один сильный удар мог обрушить целое здание. Не то чтобы я была слишком тяжелой, но это не имело значения. Я рисковала жизнью и конечностями, врезаясь в каменную кладку.
У меня внутри все оборвалось, пока я летела по воздуху… а затем сжалось, когда ударилась о стену. Адреналин хлынул в кровь, и одновременно произошли три чуда.
Первое – стена выдержала.
Второе – я ухватилась левой рукой за выступ.
Третье – мое плечо не вылетело из сустава.
Опора. Ноги. Ноги…
ЧЕРТ!
Сердце подскочило к горлу, когда подошва моего левого ботинка скользнула по стене, заставив все тело покачнуться.
Тишину внизу разорвал женский вздох. Похоже, у меня все-таки были зрители.
Я не стала смотреть вниз.
Потребовалось мгновение, чтобы успокоиться, и несколько сдавленных ругательств, прежде чем я почувствовала себя достаточно уверенно, чтобы снова вздохнуть.
– Девочка! Ты разобьешься! – крикнул гвардеец.
– Возможно. Но что, если нет? – крикнула я в ответ.
– Тогда ты все равно зря потратишь время! Во всем городе не найдется ни одного скупщика, который был бы настолько глуп, чтобы купить украденную часть доспехов.
– Да ладно. Думаю, я знаю парочку!