Эверлейн медленно направилась к двери. Ее лицо в равной степени выражало сочувствие и смирение.
– Я не собираюсь лгать. Некоторые из сказок, которые рассказывала тебе мать, были правдой. Мой народ порой бывает безжалостным и жестоким. Среди нас есть те, кто стремится вести себя по-другому, но… иногда просто нет другого выхода. Мы очень долго ждали возможности вернуть тот меч, который ты освободила. Но то, что вместе с ним мы нашли тебя… – Девушка покачала головой. – Ты даже не представляешь, насколько важна, Саэрис. Боюсь, мой отец не намерен в ближайшее время отпускать тебя. И он хочет видеть тебя через час, так что, к сожалению, вопрос с ванной не обсуждается.
– Вы не можете держать меня здесь взаперти. Это похищение. Это бесчеловечно!
Эверлейн, по крайней мере, хватило приличия изобразить сожаление.
– Бесчеловечно. Но мы не люди, Саэрис. Мы феи. Мы не ведем себя как вы. Не думаем как вы. Мы не руководствуемся теми же моральными принципами. Чем быстрее ты это поймешь, тем легче тебе будет, – произнесла она чуть мягче. – А теперь, пожалуйста, искупайся, пока вода не остыла. Когда будешь говорить с моим отцом, спроси его о возвращении в свой Серебряный город.
– И кто, черт возьми, такой твой отец, чтобы решать, могу ли я вернуться домой? – Мой гнев громким эхом прокатился по коридору. Оба стражника, застывшие в суровом молчании, вздрогнули. Они выглядели крайне неловко.
– Беликон де Барра, – спокойно ответила Эверлейн. – Король ивелийских фей.
Я плакала, отмокая в медной ванне. В моем распоряжении было немыслимое богатство, и я никак не могла поделиться им с теми, кого любила. Если Хейден и Элрой были живы, то у них кружилась голова от жажды, как и каждый день их жизни. Тем временем я нежилась в таком количестве воды, что могла в ней утонуть. Она почернела от смытой с меня грязи, и на ее поверхности образовалась пленка, пока я оттирала кожу до розового цвета – наверное, такой чистой я еще никогда не была. Я никогда раньше не мыла волосы как следует, и шампуня у меня не было, поэтому я использовала его слишком много, не ожидая, что количество, которое я набрала в ладонь, даст столько пены. Потребовалась целая вечность, чтобы сначала промыть мои спутанные волосы, а потом еще целая вечность, чтобы избавиться от шампуня. К тому времени, когда я сообщила, что закончила, Эверлейн уже металась взад-вперед за дверью, как адская кошка в клетке.
Она выглядела озабоченной, когда ворвалась в комнату.
– У нас нет времени на раздумья, что тебе сейчас надеть. Придется зашнуровать первое, что подойдет, а о стиле подумаем в другой раз.
– Зашнуровать? О чем ты говоришь?
– О платье, конечно! – Эверлейн направилась к большому платяному шкафу из темного дерева и распахнула дверцы. – У тебя такие темные волосы и прекрасные голубые глаза, что, думаю, нам стоит остановиться на королевском синем или, может быть… – Верхняя половина ее тела исчезла в шкафу. Когда она вынырнула оттуда, в ее руках оказалось ошеломляющее количество ткани цвета кобальта. Я тут же попятилась.
– Нет. Нет, я не… я не ношу платья, Эверлейн.
– Что ты имеешь в виду? – Она выглядела искренне озадаченной.
– Я ношу штаны. Рубашки. Вещи, в которых я могу легко двигаться. Чтобы я могла бегать, карабкаться и… – Убивать людей.
– Ты не наденешь рубашку и штаны на встречу с королем, Саэрис. Он воспримет это как оскорбление. Если ты будешь плохо одета, он бросит тебя в тюрьму.
Ха. Новый день, новый правитель, отправляющий мою задницу за решетку. Честно говоря, в тюремной камере мне было самое место. После того как я украла крагу и втянула в такие неприятности весь свой округ, я не заслуживала того, чтобы снова увидеть дневной свет. Я оцепенела и позволила Эверлейн впихнуть себя в платье. Правда, более подходящим названием для него было бы королевский наряд.