В библиотеке воцарилась тишина. Рен еще даже не присел. Он быстро принялся надевать доспехи, которые принес с собой, словно они могли понадобиться ему в любой момент.
– Саэрис, прошло больше недели. Уверена, уже слишком поздно, – мягко сказала Эверлейн. – Как бы ни было тяжело, будет лучше, если ты просто смиришься с тем, что…
– У тебя есть брат, Эверлейн? – выплюнула я.
– Я… – Она быстро заморгала, растерявшись. Ее глаза почему-то метнулись к Кингфишеру, который не отрывал невозмутимого взгляда от какой-то точки в другом конце библиотеки. – Да, есть, – сказала она.
– И ты любишь его?
– Конечно.
– Если бы вы расстались, ты бы хотела так или иначе узнать наверняка, жив он или мертв?
Девушка сидела совершенно неподвижно, выпрямив спину, но казалось, что внутри у нее что-то надломилось. Она опустила взгляд на свои сложенные на коленях руки и тихо сказала:
– Прости, Саэрис, но все гораздо сложнее.
– Правда? – резко спросил Кингфишер. Он больше не смотрел в пространство. Его глаза сверлили Эверлейн, и я возблагодарила богов за то, что он так смотрит не на меня. – Люди, как правило, слабые, непостоянные существа, но, признаюсь, я восхищен ее преданностью. Она ценит свою семью превыше всего. В этом что-то есть.
– Фишер, – произнес Рен.
Я вздрогнула, когда Фишер отвернулся от Эверлейн и посмотрел на меня.
– Они не скажут тебе этого, потому что хотят, чтобы ты вела себя покладисто. Но есть шанс, что твои близкие еще живы. Вполне неплохой шанс.
В моей груди вспыхнула искра раскаленной до бела надежды.
– Как? Что ты знаешь?!
– Фишер! – воскликнула Эверлейн.
– Милостивые боги! – Рен повернулся и отошел от стола, в отчаянии проведя руками по мокрым прядям волос.
Только Русариус оставался спокойным.
– Мадра очень давно использовала Солейс, чтобы запечатать пути между мирами, но раз меч вернулся к нам, у нас появился алхимик, значит, она знает, что со дня на день война окажется у нее на пороге…
– Она не знает, что у нас есть алхимик, – перебила Эверлейн.
– Портал иначе не открыть, – возразил Кингфишер. И тут же повернулся ко мне: – Какое войско сейчас у Мадры?
– Не знаю. Одна, может быть, две тысячи.
– Две тысячи? – Кингфишер фыркнул. – Не имея в распоряжении мощной армии, она знает, что тридцатитысячное войско фей сметет ее, как только Беликон откроет дверь в ее мир. Она солгала ему. Обманула его. Перекрыла наши торговые пути с другими мирами. Кроме того, до сих пор ходят слухи, будто наследник Дайантуса находится где-то в Зилварене. Король захочет войны, и кровавой. Он воспользуется ей как предлогом, чтобы убедиться, что в Серебряном городе не останется никого, кто мог бы бросить ему вызов в борьбе за трон. Мадра не станет сжигать десять процентов своих людей, чтобы отомстить одной глупой девчонке. Она призовет их в армию.
Призовет в армию?
Кингфишер подумал, что Мадра скорее вложит меч в руку Хейдена, чем убьет его? Может ли это оказаться правдой? В Зилварене уже несколько столетий не было никаких войн. Пустыня брала большую дань у пытавшихся пересечь ее воинов. К тому моменту, когда вражеская армия достигала Зилварена, она становилась вдвое меньше, чем в начале пути, и была сильно обезвожена. Не имея доступа к источнику воды, захватчики не могли победить, поэтому в конце концов перестали нападать. Мадра больше не держала такую армию, как много веков назад. Да она в ней и не нуждалась. Но если Кингфишер прав и королева опасалась, что из ртути поднимется полчище фей, то могла призвать людей в свое войско. Хотя мне не нравилась перспектива войны между этим королевством и моим собственным, такая возможность давала надежду на отсрочку. Я хваталась за соломинку, но это было хоть что-то.
– Значит, только алхимик может открыть путь между Ивелией и Зилвареном, верно? – спросила я.
Эверлейн побледнела.
– Это опасный процесс, Саэрис. И мы даже не уверены, что это именно ты активировала ртуть в прошлый раз.
– Солейс держала в руках она, – категорично заявил Кингфишер. – И в том зале больше никого не было. Харрон не сумел бы пробудить ртуть, а я точно этого не делал. Если бы мог, я давным-давно сровнял бы этот адский город с землей.
Он произнес это абсолютно бесстрастно. Он уничтожил бы миллион жизней в мгновение ока, вот так просто, и это был очевидный факт. Я верила ему. Он бы вообще ничего не почувствовал.