Святые угодники.
Может, когда-то здесь и была кузница, но сейчас об этом ничто не напоминало. Грубые каменные стены были скользкими от инея. Верстаки оплетали лозы такого темно-зеленого цвета, что казались почти черными. Стебли усеивали светло-голубые, фиолетовые и розовые цветы, похожие на крошечные, загнутые вверх кинжалы, – их форма казалась странной и необычной. Множество других цветов и ползучих растений взбирались по стене в дальнем конце напоминающего пещеру помещения, обвивали большое окно и тянулись к свету.
Самые толстые лозы выбрались наружу – стекло было выбито. Часть неровного каменного пола усыпали осколки. Когда-то здесь стояли пробирки, мензурки, колбы и склянки. По всему помещению валялось разбитое оборудование, словно кто-то в ярости разгромил это место.
Ржавчина уже успела разъесть все щипцы, зажимы и молотки. Очевидно, она не удовлетворила свой ненасытный аппетит, потому что наковальня рядом с треснувшей эмалированной водяной баней была настолько изъедена, что железо осыпалось большими оранжевыми хлопьями. И сам горн. Боги, горн! Открытая печь все еще была вместительной и красивой. Судя по всему, она оказалась достаточно большой, чтобы целая семья пушистых зверьков устроила в ней логово, хотя его обитатели либо ушли по своим делам, либо сбежали, когда Кингфишер вышиб дверь. Вентиляция здесь тоже была благодаря зияющей дыре в крыше прямо над горном.
Кингфишер поворошил носком ботинка кучу гниющей древесины и мрачно нахмурился.
– Теперь я понимаю, почему Клеменц так яростно охранял это место.
– Кто такой Клеменц?
– Королевский архивариус. Ему было поручено выяснить, как алхимики активировали ртуть. Последние двести лет или около того он состоит на содержании короля. Если мне не изменяет память, неплохом содержании. Хотя, на мой взгляд, он просто пустил его на ветер, потому что это место – настоящая гребаная катастрофа.
Он был прав. Это место не могло быть рабочей кузницей. Печь не разжигали уже очень давно. Здесь пахло пылью, старостью и мускусом животных.
– Я ему все зубы выбью, – объявил Кингфишер.
– Может, ты поможешь мне, вместо того чтобы угрожать? – возразила я.
Его губы скривились от отвращения, когда я наклонилась и начала складывать обломки дерева у зияющего дверного проема.
– Ты собираешься убрать все это вручную?
– Если только ты не произнесешь какое-нибудь заклинание и не расчистишь все с помощью магии?
– Я не произношу заклинаний. Я не ведьма. Магия фей – это не какой-то дешевый фокус, человек. Наши способности – это священный дар, который следует использовать с умом и в праведных целях.
При этих словах мои щеки вспыхнули. Конечно, он не собирался просто щелкнуть пальцами и разобраться со всем этим. Зато у него был настоящий талант заставлять меня чувствовать себя глупо. В этом не было никакой необходимости. Нет, он делал это, потому что хотел.
Высокомерный ублюдок.
Он явно считал, что я стою меньше, чем грязь под его ногами. Он не любил людей. Не сомневаюсь, что при других обстоятельствах он бы и пальцем не пошевелил, даже вспыхни я огнем. Но сейчас я была ему нужна, а значит, могла задать парочку вопросов. Верно?
Я схватила за край старое ржавое ведро и принялась копаться в мусоре на полу в поисках инструментов, которые еще можно было спасти.
– Если есть Зимний дворец, значит, есть и другие королевские резиденции, верно? Осенний дворец? Весенний? Летний?
Кингфишер выхватил меч.
– Стоп! Стоп, стоп, стоп! Прости. Живые боги… Я не… я не…
Его ноздри трепетали, пока он расстегивал кожаный ремешок на груди и снимал со спины ножны. Затем он вложил в них меч и прислонил к стене. Проведя рукой по волосам, он бросил косой взгляд в мою сторону, его пальцы ловко двигались по кожаным ремешкам и пряжкам, пока он снимал с себя части доспехов.
– Нервничаешь? – спросил он непринужденно.
– Нет! Я просто… ну, я подумала…
– Ты можешь узнать о других дворах на своих занятиях в библиотеке с Лейн и Русариусом. Я уже сказал тебе правду. Не упускай возможность задать более интересные вопросы. – Он потянулся одной рукой к шее и отстегнул серебряную пектораль с выгравированной на ней головой рычащего волка, позволив ей соскользнуть с горла. Бросив ее на груду доспехов – нагрудник, наплечники, наручи, – он расстегнул верхние пуговицы рубашки. Когда-то, совсем недавно, я бы схватила эту металлическую пластину и бросилась бежать. Но теперь мне больше не нужно было серебро. Еды и воды здесь хватит на десять жизней, и меня никто не просил за них платить. По крайней мере, пока.