— Мученики. Неужели они решили, что я попытаюсь проткнуть тебя вилкой для рыбы?
Фишер потер затылок, его улыбка угасла.
— Просто огненные эльфы очень эмоциональны. Они любят слишком бурно реагировать, вот и все. — К тому времени, как он закончил говорить, его маска снова была на месте. — К завтрашнему дню они обо всем забудут.
— Завтра я буду ужинать в кузнице, — сказала я. — Им не придется иметь дело с грязным, невоспитанным человеком, нарушающим калишский этикет.
— Ты будешь есть здесь, — поправил меня Фишер.
— Я не имею права голоса?
— Ты отравишься, если будешь есть в кузнице.
— Тогда в моей комнате.
— Ты будешь ужинать здесь, — повторил Фишер. Он продолжил, прежде чем я успела предложить миллион других мест, где бы я предпочла поесть. — Что касается огненных эльфов, то они любят людей. Гораздо больше, чем фей.
— Точно. Они относятся к тебе так, будто ты повесил на небо луну.
— Со мной все иначе, — сказал он, как будто это не было очевидно. — Арчер помог вырастить меня. После моих родителей он был первым, кто взял меня на руки. Полагаю, он питает ко мне слабость.
Слабость? Это было нечто большее. Огненный эльф любил Фишера. А вот меня?
— Он смотрит на меня так, будто я недостойна дышать одним воздухом с тобой.
Голова Фишера качнулась из стороны в сторону.
— Нет, это не так. Он волнуется. Переживает, останешься ли ты.
Я схватила пальцами жареную морковку со своей тарелки и откусила кусочек.
— Он будет рад услышать, что нет.
С губ Фишера не слетело ни слова. Он сидел, не шевелясь, и смотрел, как я ем морковку, его нефритовые глаза изучали мои черты. Сначала глаза, потом переносицу. Затем скулы, губы. Его взгляд задержался там дольше, чем следовало. Когда он не отвел взгляд, я сказала первое, что пришло мне в голову, чтобы нарушить молчание.
— Ты должен отправить Кэрриона домой, даже если пока отказываешься отпустить меня.
Он удивленно посмотрел на меня.
— Почему?
— У него семья в Зилварене. Его бабушка. Она будет о нем беспокоиться. И он может передать Хейдену и Элрою, что со мной все в порядке, если вернется. Это, возможно, на время удержит их от необдуманных поступков.
— М-м. Посмотрим, что скажет сам мальчик.
— Ему двадцать шесть лет. Он не мальчик, — пробормотала я.
— Насколько я понимаю, он просто ребенок с острым языком. Но… ты его защищаешь, — произнес Фишер. — Полагаю, этого следовало ожидать. Честно говоря, я удивлен, что ты хочешь, чтобы он покинул тебя. — Он сделал глоток вина.
— Защищаю его?
От Фишера исходило непривычное напряжение. Казалось, он изо всех сил старался сохранить невозмутимость.
— Мм. Я бы не подумал, что он в твоем вкусе, но это многое объясняет.
В моем вкусе? Ощущение невесомости, падения, заставило меня откинуться на спинку стула. Голова внезапно закружилась.
— О чем ты говоришь?
— Он упомянул, что ты была влюблена в него. Тогда, в комнате.
— Ну, он солгал! — прошипела я. — Кэррион — та еще заноза в заднице. Он известен тем, что сочиняет истории на ходу.
— Когда я отправился в Зилварен за ним…
— Когда ты отправился в Зилварен, ты должен был найти Хейдена. — Мой желудок перестал сжиматься, сменившись приступом гнева. Я отставила бокал с вином. — Это напомнило мне, что ты не выполнил свою часть нашей сделки. Не должным образом. Как так получается, что я все еще должна выполнять свою часть сделки, а ты волен отказаться от нее?
Ему было так легко отмахнуться от меня. Одно движение запястья, закатывание глаз, и все, что я говорила, становилось несущественным. Это приводило в бешенство.
— Я ни от чего не отказываюсь. Я поклялся, что попытаюсь вернуть твоего брата. Я это сделал, — сказал он. — Клятва выполнена.
— Ты не очень-то старался.
— Я не говорил, что буду очень стараться, не так ли? И в любом случае ты должна понимать, что я сделал все, что мог, учитывая обстоятельства.
— Ты сказал, что сможешь найти моего брата, потому что у нас одни и те же родители. И что это будет легко, поскольку ты весь в моей крови.
Фишер помолчал. Я провела достаточно времени рядом с ним, чтобы понять, когда он собирается сказать то, что мне не понравится. Дьявольский блеск в его глазах обещал, что я возненавижу все, что он скажет дальше.
— Верно. Но я ведь был покрыт не только твоей кровью, верно? На мне был еще один из твоих… ароматов.