— Проводишь какие-то исследования? — Я не могла представить, что он может засесть за художественное произведение.
Фишер осмотрел коллекцию томов, покрывавших все доступные поверхности, и хмыкнул.
— Можно и так сказать.
— Что-то важное?
— Очень важное для меня, — отрезал он. Судя по его жесткому тону, он не собирался больше ничего говорить по этому поводу.
Я оставила эту тему.
В самом центре палатки стоял деревянный стол, достаточно большой для четырех человек, на котором стояла корзина с булочками и две тарелки с дымящимся горячим супом.
Я уставилась на стол — на суп и две булочки — и спросила ровным тоном:
— Что это?
Фишер устало вздохнул, расстегивая плащ. Он бросил его на кровать, затем тяжело опустился на стул у стола, потирая висок.
— Это всего лишь еда, — сказал он. — Давай поедим и постараемся обойтись на этот раз без крови, хорошо? Пожалуйста?
Опять это слово.
Бороться с ним было моей основной линией поведения. Все, что я делала. Но он выглядел таким усталым, его настроение было настолько мрачным, что у меня не хватало духу поднимать шум. Я присоединилась к нему и молча принялась за еду.
Фишер перестал тереть висок. Он наблюдал за мной, следя за каждым моим движением. Ртуть в его правом глазу вращалась вокруг зрачка, словно подхваченная ураганом. Когда я съела больше половины супа, он взял свою ложку и тоже принялся за еду.
— Я наблюдал за тобой некоторое время. Ты хорошо дерешься, — пробормотал он.
Комплимент? От Фишера? Вместо того, чтобы наполнить меня гордостью, я почувствовала раздражение.
— И, готова поспорить, ты потрясен. Человеческая женщина противостоит воину фей. Это, должно быть, привело тебя в ярость.
Он посмотрел на меня с укором.
— Нет. Я не был потрясен. По тому, как человек двигается, можно определить, проходил ли он обучение. С первого момента, как увидел твою стойку, я понял, что ты умеешь драться. Но не задирай нос, Оша. Рен был с тобой снисходителен.
— Ты думаешь, я не смогла бы с ним справиться? — Даже я знала, что не смогла бы. Конечно, нет. Но все равно было забавно заставить Фишера думать, что я говорю серьезно.
Но Фишер не клюнул на мою приманку.
— Он бы не был генералом этой армии, если бы ты смогла. — Он кивнул в мою сторону, когда я проглотила полную ложку супа. — Значит, иногда ты бываешь покладистой, — мягко сказал он.
Я замерла, ложка супа оказалась на полпути между моим ртом и тарелкой.
— Удивительно, не правда ли? Люди предпочитают согласиться с просьбой, а не выполнять приказы. Кто бы мог подумать.
Он поднес ложку ко рту, взгляд был острым и проницательным, мышцы на шее напряглись, когда он проглотил суп. Теперь я могла хорошо разглядеть татуировки на тыльной стороне его ладоней. Обе они были рунами фей. Замысловатые, переплетающиеся линии смещались и двигались по поверхности его кожи, узор менялся и усложнялся прямо на моих глазах. Я отвела взгляд.
— Почему ты вообще хочешь, чтобы я была послушной? — Спросила я. — Порабощать людей, иметь над ними власть… ты этого хочешь? Как Беликон? Это то, что движет тобой?
При упоминании отчима его лицо застыло. Он быстро оправился, но его челюсть была напряжена, когда он взял булочку из корзины.
— Власть — это не то, к чему я когда-либо стремился, малышка Оша, — тихо сказал он. — И я совсем не похож на короля.
— Я так и не думаю. Так почему же ты так стремишься контролировать все, что я делаю? Неужели люди здесь… просто рабы? И все?
Он невесело усмехнулся, покачав головой.
— Люди никогда не были здесь рабами. По крайней мере, для ивелийцев. Когда тысячи лет назад на нас обрушилось проклятие крови, вы, безусловно, стали едой. Но никогда не были рабами.