Проклятие крови. То самое, о котором он говорил раньше, в залах Зимнего дворца. Он говорил, что острые клыки, которыми до сих пор обладают феи, — последствия этого проклятия. У них рождались дети с такими клыками? Или Кингфишер уже жил тогда? Он страдал от проклятия, а потом освободился от него? У всех фей, которых я видела, были удлиненные клыки, так что я сомневалась, что дело в этом. Более вероятно, что теперь они стали частью их генетики.
Фишер поднял на меня глаза.
— Я хочу, чтобы ты подчинялась мне, потому что я привел тебя сюда. Это делает меня ответственным за тебя. И ты нужна мне живой, чтобы ты могла создать кольца для нас. Без них мы навсегда останемся в патовой ситуации с Санасротом, ни одна из сторон не выиграет и не проиграет. Я никогда не смогу вернуть земли своей семьи. Так что, да. Я заставлю тебя подчиняться мне, если понадобится. И я не буду испытывать при этом угрызений совести. Ставки слишком высоки.
— А ты не задумывался о том, что я, возможно, сама хочу остаться в живых? Что я сделаю все, что ты хочешь, если ты просто объяснишь, почему это важно для моего благополучия?
Он смотрел на меня, волны его волос упали на лицо, наполовину скрыв глаза. Прилив чего-то горячего и острого обжег меня прямо за грудиной. Дело было не только в том, как он выглядел. В нем было что-то еще. Что-то, что заставляло мое тело оживать. Его запах, и то, что я знала, когда он входил в комнату даже не увидев его, и грустный трепет в глубине моей души, когда его не было в комнате, и…
Фишер оторвал от меня взгляд и уставился в свою тарелку.
— Мой способ гораздо быстрее, — прошептал он. — Тобой нельзя рисковать. Этими кольцами нельзя рисковать. Все и так висит на волоске.
Я швырнула ложку на стол.
— Ты неисправим!
— Я не понимаю, что это значит.
— Ты, блядь, понимаешь!
— Хорошо. Понимаю. Что ты хочешь сказать?
— Я хочу помочь тебе, Фишер! Я сделаю это с радостью. Я могу не понимать твой народ или даже не верить, что все в этом королевстве заслуживают спасения, но не мне судить об этом, не так ли? По какой-то причине у меня есть эта странная способность, которая может помочь защитить Ивелию от нашествия испорченных, кровожадных монстров. Я видела, на что они способны. Я знаю, насколько они ужасны, и я никому не пожелала бы встретиться с ними! Неужели ты не можешь просто поверить, что я…
Из пальцев Фишера потекли черные тени. Дым поднялся по ножкам стола и поплыл по столешнице, как утренний туман, стелющийся по полю. Он поглотил нашу еду, плетеную корзину, все. Стол с грохотом перевернулся и упал на бок, а затем Фишер вскочил на ноги, поднял меня со стула, оторвал от земли… и пересек палатку. Я ударилась спиной о что-то твердое и жесткое — книжный шкаф? Но не боль лишила мои легкие воздуха. Это был рот Фишера.
Его губы прижались к моим. Сначала я не отреагировала. Я погрузилась в сон наяву. Это была фантазия. Это не было… не было реальностью.
Но в ту секунду, когда его язык скользнул по моим губам, по моим зубам, я почувствовала его вкус и его дыхание на своем лице, я поняла, что это не так. Это было по-настоящему. Шокирующе… и я хотела этого больше, чем воздуха. Оправившись от шока, я обхватила его ногами за талию, сцепив лодыжки у него за спиной. Я запустила пальцы в его волосы и ответила на поцелуй так, будто от этого зависела моя жизнь. Он удерживал меня на месте, прижимая к тому, что находилось у меня за спиной, что освободило его руки и позволило им переместиться на мою талию. Они не задержались там надолго. Я издала резкий стон, когда руки Фишера нашли мою грудь. Он сжал ее, ущипнул один из сосков через рубашку, и волна желания прокатилась между моих ног. Я стала остро ощущать его. Все места, где соединялись наши тела. Где я прикасалась к нему. Касалась его везде. У него были крепкие мускулы и горячее, требовательное дыхание, наполненное ароматом свежего, прохладного горного ветра, и мяты, и ночного леса, и…
— Боги! Фишер!
Его рот был на моей шее. По коже побежали мурашки, когда он стал целовать и ласкать чувствительную кожу в этом месте, влажный, обжигающий жар его языка, скользнувшего вверх по моему горлу, удивил меня так сильно, что я громко застонала.
— Черт! — Он прорычал гортанное ругательство в изгиб моей шеи, одновременно толкаясь бедрами вверх так, что я почувствовала… о, боги. Его член был зажат между нашими телами, и он был таким чертовски твердым. Когда я обхватила его ногами за талию, он оказался идеально прижат ко мне. Давление, которое он оказывал, двигая бедрами вверх, заставило мой мозг разлететься на тысячу осколков.