Кингфишер поднял взгляд на Арчера. Руна исчезла.
— Перестань волноваться, Арч. У тебя нет галлюцинаций. Я вернулся домой вчера поздно вечером.
Арчер запрокинул свою маленькую головку и завыл. Он наступил прямо на разбитый чайный сервиз, чтобы добраться до Фишера. Обвив шею Кингфишера своими тонкими огненными ручками, он истерически зарыдал.
— Ты здесь! Ты здесь!
— Ого! Спокойно. — Я ждала, что Фишер оттолкнет маленькое существо, но вместо этого он обхватил его руками, прижимая к себе. — Ты заставишь всех думать, что на нас напали.
Арчер откинулся назад и прижал маленькие ладошки к лицу Фишера, похлопывая его повсюду, словно желая убедиться, что он действительно настоящий, оставляя черные разводы на щеках и лбу Фишера.
— Я скучал по тебе. Очень, очень сильно. Я ждал, я надеялся, я… — Арчер икнул. — Я ждал и надеялся. Каждый день.
— Я знаю. Я тоже скучал по тебе, мой друг.
— О нет, о нет! — Арчер отскочил назад, отчаянно хлопая Фишера по груди. — Твоя рубашка, милорд. Я прожег твою рубашку!
Кингфишер тихо рассмеялся. В смехе не было и намека на злобу. Никакой язвительности или резкости. Он просто… рассмеялся.
— Это легко исправить. Перестань волноваться. Вот. — Внезапно рубашка Фишера перестала быть тканью. Она превратилась в дым. На мгновение он обвился вокруг торса Фишера, а затем снова стал рубашкой, совершенно целой и безупречной. Еще больше дыма заклубилось у ботинок Фишера, растекаясь по полу, скрывая разбитый кофейник и чашки. Когда дым рассеялся, они снова были целыми и стояли на серебряном подносе. — Смотри. Как новенькие, — сказал Фишер.
— Ты слишком добр, слишком добр. Но тебе не стоит исправлять мои ошибки. Я должен быть осторожнее. И…
— Арчер, пожалуйста. Все в порядке. А теперь иди, скорее. Я зайду к тебе перед ужином. Я хочу услышать все, что здесь происходило, пока меня не было.
В глазах Арчера стояли слезы. Казалось невероятным, чтобы кто-то плакал от счастья видеть Кингфишера, если бы я сама не была свидетелем, то никогда бы не поверила, но это происходило на самом деле. Каждый раз, когда слеза падала на щеку Арчера, она шипела и превращалась в облачко пара.
— Да, милорд. Конечно. Это доставило бы мне удовольствие.
Я недоуменно смотрела, как Арчер уходит. Кингфишер пошел дальше, ничего не говоря. Я побежала за ним, чтобы догнать.
— Что это был за вид фей?
— Не фей. Это огненный эльф.
— Хорошо. И почему ты ему так дорог?
Фишер не удостоил мой вопрос ответом.
— Здесь много огненных эльфов. Водяных эльфов. Воздушных эльфов. Не так много земных эльфов. Возможно, тебе стоит потратить некоторое время на то, чтобы выучить имена всех низших существ. В конце концов, ты обидишь не того человека, если будешь всех подряд называть феями. — Пока он говорил, мы прошли мимо ниши в стене, где на подставках стояли семь мраморных бюстов, один из которых был обращен к стене. Кингфишер отмахнулся от богов, когда проходил мимо них, даже не замедлив своего шага.
Я недовольно хмыкнула.
— Послушай, я не задержусь здесь на столько, чтобы выучить названия всех видов существ в Ивелии. Я очень хочу как можно скорее сделать эти реликвии и убраться отсюда к чертовой матери.
— М-м, конечно. Тебе так не терпится вернуться в этот ужасный город. — Кингфишер повернул за угол и резко остановился, открыв дверь слева от себя. — Обратно ко всему этому угнетению и голоду. Это безусловно выглядит привлекательным.
— Уж ты точно должен понять, почему я так хочу вернуться. Ты отчаянно пытаешься сделать все возможное, чтобы помочь своим друзьям здесь. У меня тоже есть друзья и семья, которым нужна помощь. Они слишком устали, чтобы бороться с Мадрой в одиночку. Они сдались. Если я не вернусь домой, кто им поможет?
Меня обдало волной его запаха, холодным рассветным утром и обещанием снега, и у меня перехватило дыхание. Я проигнорировала эту реакцию, заставив себя думать обо всех, кто страдает в Третьем округе. Трудно было сосредоточиться, когда он стоял так близко. Кончики его ушей выглядывали из прядей волос, между приоткрытыми губами виднелись острые клыки. От его кривой, насмешливой улыбки мне захотелось забыть о своем доме. Мне захотелось вспомнить, как я забиралась к нему на колени, как его сильные руки нашли мою талию и…
Нет.
Я не собиралась терять голову из-за него. Не после того, что он сделал со мной прошлой ночью, заставив подчиниться его воле.
— Я не выбирал свою судьбу. Я бы не остался здесь, если бы не было необходимости. Эта ответственность лежит на мне с момента рождения. Она стала моей, когда я сделал первый вдох. Ты — всего лишь одна из сотен тысяч людей, живущих в твоем городе. Зачем брать на себя ответственность за их спасение, если они отказываются спасать себя сами?