Отдаю управление системе и иду к Коре. Она сидит у стенки с большим пакетом, тяжело дышит.
— Все нормально? — присаживаюсь рядом и разглядываю содержимое пакета.
— Да, спасибо. Все, как и просил, — указывает на пакет.
Несколько бутылок воды, коробок печенья и пачек чипсов из синтетического мяса.
— Тебе нужно отдохнуть, — встаю и подаю ей руку. — Домой?
— Домой, — Кора улыбается и с моей помощью встает.
Иду разгружать пакет, она на кровать. Наконец-то в холодильнике будет что-то кроме алкоголя. Только вот, куда положить еду? Запихиваю вместе с пакетом в шкаф, потом разложу.
— Запоминай, Ворон. Теперь эти координаты называются «»домой», — сажусь за руль.
— К сожалению, не удалось заархивировать трехмерные координаты в одно слово. Попробуйте позже, — система дразнит.
РКС удаляется, а мы направляемся вглубь космоса. К станции, ставшей убежищем от всего мира.
4. ТОЧКА ВОЗВРАТА
— Яку-у-б, — доносится издалека.
— Якуб, — искаженно, будто под водой. Пытаюсь отмахнуться, но руки не слушаются.
— Ты меня вообще слышишь? — резкий и четкий голос проникает в ухо.
Открыв глаза, вижу темный ангар в лобовом стекле, экраны панели управления под ним, джойстики руля. Поворачиваю голову налево. Рядом, скрестив руки, стоит Кора.
— Ну наконец-то. Ты в курсе, что у тебя бортовая система не исполняет команды? — с недовольным видом смотрит куда-то в потолок.
— Система выполняет все требования безопасности и не выполняет хотелки несанкционированных пользователей, — Ворон выступает в свою защиту.
Протираю глаза, пытаюсь прогнать остатки сна и вникнуть в происходящее.
— А почему бы не сделать Кору санкционированной? Она и так, можно сказать, под достаточным количеством санкций, — долгий зевок перебивает мысль.
Она обиженно фыркает, Ворон молчит. Повисла пауза, утягивающая обратно в сон.
— Ворон, будь добр, открой дверь, — сквозь зубы просит Кора.
После нескольких секунд тишины дверь со щелчком уходит в сторону. Безбилетница резким шагом покидает джет.
— Раньше ты отличался контекстной гибкостью, а тут внезапно такие строгие правила, — перехожу на шепот, — между нами, я тоже ей не до конца доверяю. Но всякие мелкие просьбы можешь выполнять. Чтобы она меня не будила.
Руками об лицо сбрасываю сонливость и встаю. В глазах темнеет, лоб тяжелеет. Слишком резко поднялся. Урчание в животе напоминает про купленную еду и воду. Достаю из холодильника пластиковую бутылку, а из шкафа коробку нутовых печенек. Через лобовуху вижу, как Кора идет обратно с термокружкой и жует батончик. Сажусь на ступеньку металлической лестницы и наблюдаю. Она ставит еду на крышу дрона, отряхивает руки в перчатках, открывает панель на корпусе и лезет туда. Ее методичное копание в электрике напоминает мне один случай из прошлого.
Как-то раз с Ли так же проводили утро. Я возился с Вороном, Ли наблюдал и задавал тупые вопросы. «А это что? А это зачем? А как это работает?». Полный профан в технике был. А потом оказалось, что как человек он не лучше.
От этой мысли что-то откликнулось внутри. Позыв толкает слова вверх. Стараюсь запить их, но они прорываются через плотину контроля:
— Тебя когда-нибудь предавал друг?
Кора на мгновение прекращает копаться и отвечает:
— Не было друзей.
— Сейчас я понял, что у меня тоже. Был только один идентичный натуральному, как это печенье, — откусываю с хрустом.
Она высовывается, берет кружку и разворачивается ко мне.
— Пару дней назад этот человек попросил меня об услуге. Мол, другу-ученому надо отвезти кейс с образцами на МОС. Ну я и отвез, на таможке по совпадению проверка еще была. Отдал груз, в том же отеле снял номер. А ночью постучались гости с синими ксиввами, — смачиваю горло, Кора внимательно слушает. — «Обвиняетесь в убийстве». Кейс, короче, оказался не простым, получатель тоже, а друг оказался вдруг. На следующий день решил слетать к нему на квартиру, обратно на Луну. И знаешь что я там увидел? Ничего, будто и не жил он там. Только вот это.
Достаю плеер из пальто. Холодный пластик обжигает руку, будто отговаривает меня. Включаю запись. Опять эти лживые слова, опять оправдания. Горький ком подступает к горлу, взгляд начинает плыть, а руки трястись. «И еще: не пытайся меня найти. Прощай». Эти слова замораживают в беспомощной злобе. Образовавшуюся тишину прерывает Кора своим сербанием из кружки.
— Ну а дальше выстрел, какая-то неудавшаяся засада и побег. Но вчера… — эти слова даются с трудом. — Вчера на меня вышел агент Красных.