- Это нормально, она мне как сестра, - отмахнулся я. И откуда в ней внезапно проснулось материнское чутье, не было же ничего подобного.
- Конечно, поэтому ты всегда выручал ее на всевозможных балах, пока твой друг играл в обиженную девицу. Я, конечно, люблю и Эрика тоже, но порой он так не сносен. Разве можно так обходиться с дамой?
Я покачал головой, глазами давая ей понять, что она вступила на запрещенную территорию. На что женщина лишь рассмеялась и видимо наконец успокоившись, решила, что все сказала и с меня хватит. Она откинула голову на спинку софы и прикрыла глаза. Через несколько минут мама уснула, давая мне возможность переварить услышанное в одиночестве. Впрочем, я не слишком хотел об этом думать.
Я проснулся от резкой остановки, при этом чудом не врезаясь в стенку напртив. Солнце уже светило во всю и было сложно понять который сейчас час. Мать видимо не спала, поэтому в отличии от меня ее лицо было не сонным, а встревоженным, ясно давая понять, что это не она просила притормозить. Снаружи были слышны взволнованные голоса, поэтому я решил проверить что происходит.
Напротив нашей кареты стояла шикарная повозка, украшенная брильянтами, а лошади благородного серого цвета, топтали снег в два ряда, давая понять, что пассажир либо торопился, либо ехал на дальнее расстояние. И только потом, я заметил то, что меня после напрягло. Карета была не из нашего графства, она парила в воздухе, красноречиво говоря, кто ее владелец, а точнее откуда. Судя по местности, мы проехали больше одной трети пути, однако нашим планам грозило изменение, после того как дверца кареты напротив отварилась. В мужчине средних лет я тут же узнал отца Валери, который при виде меня не слишком-то обрадовался, а наоборот нахмурил свои брови. Его походка красноречиво говорила, что он еще не до конца поправился, поэтому я вышел, желая помочь ему дойти к нам.
- Рад Вас видеть, - начал я, но он прервал меня жестом руки.
- Как ты допустил такое? - его голос был испуганным и хрипловатым, будто ему было тяжело говорить. Он провел рукой по вспотевшему лбу, и явно казался нездоровым. Его рука слегка подрагивала, а очки по уголкам запотели от высоко поднятого воротника и выдыхаемого им воздуха.
- О чем Вы? - я невольно напрягся, прекрасно осознавая, что такой как он, никогда без причины не злился, а сейчас его голос звучал расстроенно и резко.
- Ты не можешь не знать о моей дочери, - он зашелся в кашле, прикрываясь воротником.
- Что с Валери? - меня успокаивало то, что я видел ее чуть больше двенадцати часов назад, и она сейчас должна была только начинать свой день.
- Антон, что происходит? - маман выглянула из кареты и с удивлением обнаружив Ричарда поспешила тоже выйти наружу. - О я как раз ехала к Вам! Мне срочно нужно поговорить, без свидетелей.
Женщина покосилась на меня.
- Какие разговоры я могу вести, когда моя дочь в тюрьме?! - разозлился мужчина, оставляя нас в замешательстве.
- Что значит в тюрьме? - напрягся я. - Я видел Валери вчера вечером и все было хорошо, она шла на ужин с послами, - убежденный в своей правоте, заверил я его.
- Именно на этом вечере ее и арестовали! Благо посол сообщил мне, как только ее увели.
Меня словно ударили чем-то тяжелым по голове, я вроде бы слышал, все что они говорили, но не понимал как такое возможно.
- Что за бред?! Почему мне не сообщили. Аристарх не стал бы! - воскликнула мама, искренне находясь в шоке.
- У нас, магов воздуха свои способы общения, - ответил он. - Я поверить не могу, что после стольких лет до такого дошло! Она в жизни никому бы не навредила.
- Это какая-то ошибка, я уверена, Ваш посол все не так понял.
- Без разницы мама, мы возвращаемся, - скомандовал я. - Вы с моей матерью отправляйтесь в карете, я поеду верхом, так быстрее.
- Я с тобой, Антон, - начал было собираться отец Валери.
- Вы нездоровы, Валери нужен живой отец, - серьезно ответил я, и он кивнул, пораженный моей фразой.
Я быстро настрочил записку, и опоив птицу специальным отваром, отправил ее по нужному адресату. В груди начало зарождаться неприятное чувство злости и беспокойства. Если это действительно так, то отец сошел с ума, если думает, что я позволю держать ее там.