Я слышу шуршание недалеко от меня и стискиваю руки больше не в силах бояться. В одну секунду раздается грохот, я отскакиваю и лечу в какую-то яму, моя голова инстинктивно уже ощущает, как отреагирует на удар, но кто-то резко перехватывает меня за поясницу, и тянет обратно за руку. Мне хочется высвободиться, но над ухом звучит голос, который тормозит время.
- Скучала сестренка?
Глава 12. Доверие, которое нужно заслужить.
ВАЛЕРИАН
Успел.
Не мог не успеть. Отпускаю ее, ставя на ноги и отхожу решительно на два шага, сканируя реакцию. Ее испуганные глаза врываются в мое сознание, и я замираю. Вечность не видел ее слез и это выбивает из привычной сосредоточенности на несколько непозволительно долгих секунд. Они появляются в уголках ее глаз, и я задаюсь вопросом есть ли в них капли ненависти ко мне. Еще секунду стою с опущенными руками, смотря прямо, и выдыхая пар изо рта, успокаиваясь.
Чувствовать вину не позволительная роскошь. На это я не имею права.
Перевожу все давно забытые эмоции в злость и оборачиваюсь на охрану. Двое из них с самого начала были подкуплены мной. И только один был из личного состава графа.
Предвидел. Граф перестраховщик.
Его охранник был бы мертв, если бы все зашло слишком далеко. Если бы с нее упал хотя бы волос.
Они топчутся на одном месте сжираемые страхом и своими же идеями, того, что я могу с ними сделать. Не могу сказать, что беспочвенными. Бесспорно, я бы мог, но не на ее глазах.
Явно не ожидали увидеть меня, и это даже позабавило бы в другой ситуации. Еще бы. Граф постарался на славу. На подъезде к городу устроил настоящую облаву. Поразительно, насколько он меня превозносит, если устроил такое. Впрочем, я здесь, значит и этого было мало.
Взгляд невольно падает на третьего, он кряхтит, но уже не опасен и я играю с его организмом, пока он не отключается.
Я хочу, чтобы он умер, хочу причинить ему столько же боли за то, что тронул мою сестру, но ее это испугает. Слишком добрая, чтобы бороться с этим миром или нашим дядей. Чтобы убить этих троих перекрыв поступление воздуха в мозг или к сердцу. Интересно, она хотя бы подумала об этом, или даже мысли не допустила чтобы выжить...мы же любим любую божественную тварь. Я качаю головой от раздражения. Поразительно, откуда в ней это. Как она могла родиться такой при таких-то родственниках. От мысли о дяде меня тошнит.
С ним я разберусь позже, а что с ними? Оцениваю их взглядом, и они ощущают его физически.
Они должны были отдать ее мне. Сыграть свои роли, а затем, когда граф бы ушел, усыпить и доставить в нужное место за городом. Это был единственный безопасный вариант. Но кто сказал, что я доверю ее кому-то.
Осматриваю ее. Испуганная, босая и я чувствую, как мои челюсти напрягаются.
В тишине ее голос раздается глухо, но отчетливо. А быть может просто я прислушиваюсь к любому ее звуку или движению, боясь что-то пропустить.
- Они охотятся на тебя, - ее голос дрожит, и она прикрывает рот понимая, насколько ее трясет. - Уходи, - настойчиво произносит и прикусывает губы.
Боится или не доверяет?
В любом случае игра скоро подойдет к концу. От осознания этого мое сердце готово взорваться, но я напоминаю себе, что лишь один шаг и все что я строил годами рухнет. Я знаю, что сейчас мое лицо не выражает эмоций, но голос...
- Тебя тронули? - как бы я не пытался сделать голос хоть чуть мягче, не вышло. Я хочу поквитаться с Ричаргерскими сейчас. Даже больше остального. Те, кто делали вид что ее любят. Как же.
Она кривится и качает головой. Врет.
Сестра не выдерживает долгого взгляда.
- Зачем ты пришел?
Вопрос не в том "почему я ее спас?" и я это понимаю. А в том "почему после долгих лет меня стала интересовать она".
Устала. И больше всех от меня. Я сам от себя устал. Я невольно сглатываю.
- Все закончится скоро, - говорю я и не вру.
- Закончится? Все уже закончилось! - вспыхивает она.
А вот это что-то новое. Злость. Мой голос звучит почти спокойно.
- Ты сможешь вычеркнуть меня из своей жизни, - говорю я и испытываю горечь. Смогу ли я это сделать?
- Вычеркнуть? Ты так хочешь от меня избавиться? Почему? - слезы не выдерживают и катятся по ее щекам, а у меня внутри все холодеет, покрывается льдом. Это не тот лед, от которого все замирает, он как ледяной огонь не дает находиться на одном месте. Кулаки сжимаются, и я чувствую, как вся жидкость в камере повышает температуру на один градус.
- Ключи, - рявкаю я на охранника, который стоит с другой стороны решетки намереваясь вот-вот сбежать. Он хочет возмутиться. Переживает за свою шкуру. Когда принимал деньги его это не волновало. Но одного моего взгляда на него хватает, для того чтобы лишить его любых сомнений.