- Да..хгх, простите.
У Валери на лице шок, она с недоверием смотрит то на него, то на меня.
Я пришел с глубины пещеры, создавая проход к конкретной сетке подземных камер и Ричаргерскому теперь стоит переживать, что выход появился и с другой стороны его тюрьмы. Однако идти обратно было нельзя.
На лице девушки растерянность, пока я наблюдаю как нас отпирает единственный оставшийся за дверью решетки охранник. Второй тоже желает выбраться, так как именно он должен был усыпить Валери и проследить, чтобы стражник графа ей не навредил, ну и к тому же не догадался, что там лишь снотворное. План далеко неидеален, но кто же мог подумать, что окружающие ее идиоты так быстро все испортят. А ведь меня не было лишь месяц.
Наконец лязг замков и девушка отмирает.
- Где отец? - говорит она сквозь зубы.
Я также сквозь зубы отвечаю.
- Не знаю. Он был у дяди, потом узнал про тебя и сейчас должен был приехать сюда.
Нашел кому доверять, кто дернул его туда ехать, добавляю про себя испытывая брезгливость.
- Я могу иддти..? - охранник говорит дорожащим голосом, пока второй ему поддакивает и я их не виню. Делаю отмашку рукой, и они сбегают, оставив на земле ключи, пока никто не заметил их долгого отсутствия. Пока они еще могут унести ноги подальше.
Прохожу и толкаю решетчатую дверь.
Валери медлит, затем смотрит в мою сторону и выходит на негнущихся ногах. Белоснежное платье превратилось в костюм приведения из второсортных театральных постановок. В остальном вроде бы невредима. Проверяю еще раз физическое состояние и замечаю непонятный мне состав в крови. Это срывает крышу.
- Что они тебе влили в кровь?!
- Понятия не имею, что добавил граф,...я не вижу тебя, - признается она, и я с удивлением понимаю, что все это время она смотрела прямо на меня, просто ощущая мое присутствие по запаху. Это шокирует, и я невольно ей восхищаюсь. Порой я забываю, насколько она себя недооценивает, даже сам начинаю недооценивать ее способности.
Девушка делает два шага и спотыкается, а я рефлекторно ловлю ее и сжимаю в медвежьих объятиях, теряя всю выдержку. Такая родная и маленькая, что дух захватывает, словно бы с плеч сваливается бетонная стена. Кажется, пока не коснулся ее, я даже не замечал этой тяжести. Привык.
Она сначала пытается вырваться затем сжимает мою руку и начинает всхлипывать. Смотрю на нее и злость проходит, опускаюсь на колени, пока она рыдает у меня на плече, а я тихо ненавижу себя.
Прежде чем я успеваю себя остановить, произношу.
- Сестренка, решила отомстить мне, затопив мага воды, - провожу рукой по ее макушке, как делал в детстве, когда она просыпалась от кошмаров. Она вздрагивает и напрягается. Неужели настолько боится меня?
Надеюсь, дядя сейчас меня не видит. Этот стервятник следит за всеми. Даже тот коматозник - охранник графа, может быть предателем. Но он еще не отошел от моего удара, поэтому я ровно на минуту разрешаю себе снять маску. Она практически с треском отваливается от меня оставляя неприятный вкус страха и незащищенности. Стискиваю ее в объятиях, чтобы больше ничего не боялась, чтобы так поняла, что я ее никогда не обижу и не трону. Чтобы верила мне несмотря на долгие годы моей к ней притворной ненависти. Чтобы простила, хотя я не заслуживаю прощения.
- Прости меня, - шепчу я.
Она словно замирает боится двинуться, толи от того, что ее пугаю я, то ли еще от чего, хаос знает, что происходит в ее голове сейчас.
Она молчит, и я позволяю себе словно на исповеди начать.
- Я знаю, что ты меня презираешь, боишься. Но клянусь, я никогда больше тебя не обижу. Просто немного потерпи.
- Что ты натворил? - пищит она, сквозь слезы.
- Ты себе и представить не можешь, - смеюсь я, понимая, что разучился это делать. Звук получается булькающий и больше похоже, что меня душат. Кажется, она тоже начинает нервно хихикать, явно не от того, что ей смешно, а скорее от того, что нервы дают сбой не только у меня.
Минута проходит, и я понимаю, что вот-вот нас кто-то может увидеть. Я достаю нож из-за пазухи.
- Тебе нужно пустить кровь, чтобы эта дрянь вышла. Не очень приятно, но зрение иначе в таких условиях мы не вернем. Я не смогу так быстро разгадать антидот.
Она кивает, и я делаю глубокий надрез, понимая, что времени почти нет. Как же не вовремя.