Даже если она действительно не доверяет и не считает меня другом. Даже так. Только бы найти.
Ускоряю шаг, надеясь, что Виола сказала все, что хотела и ее красноречие для меня иссякло.
Подхожу к комнате ее отца, стараясь не поглядывать на дверь в ее опустевшую комнату вблизи и аккуратно стучусь. В ответ следует тишина и я решаюсь войти, понимая, что не в состоянии ждать, пока он проснется. Вдруг мужчина будет более полезен, как никак Валериан его сын. Он может что-то знать.
В комнате ее отца темно, и я не сразу вижу, что он пытается одеться. В помещение практически не поступают закатные серые от пасмурной погоды лучи. Шторы плотно задернуты, словно бы кто-то уже приготовил комнату ко сну. Я подхожу и слегка раскрываю их, чтобы лучше его разглядеть. Мужчина цепляется одной рукой за спинку кровати, а второй натягивает сюртук, при этом еле стоя на ногах. Его руки дрожат, лоб кажется мокрым, а цвет кожи нездоровым. В сердце неприятно колит, при виде его такого, и я понимаю, что ему безумно больно двигаться. Он кривит уголок рта, нервно пытается застегнуть последние пуговицы и только заметив меня теряется, пытаясь выдавить вымученную улыбку. Даже в такой ситуации он не может позволить, чтобы внимание от поиска его дочери переключилось на него.
- Антон, - его голос полон отчаянья и горечи, но еще больше боли как физической так и душевной.
- Вам не стоило вставать, я лишь хотел спросить, может, Вы знаете куда мог повести ее Валериан, - сам уже жалею, что зашел и чувствую себя паршиво что заставляю мужчину в таком состоянии переживать. Хотя вряд ли он перестает волноваться хоть на секунду.
- Гххк, гкхххк, - он заходится кашлем, и я подскакиваю к нему, пытаясь помочь, чтобы он не упал.
Если она его увидит такого, то ей будет очень больно. Мысль шальная проносится в голове, и я понимаю, что Валери не смогла бы с ним такое сделать. Знала же, что он будет плох. Все знали. Но сейчас я понимаю, что все гораздо хуже и от этого на лице ходят желваки, а холодок проскальзывает по спине.
Я не успеваю ничего сказать или сделать, как резко распахивается дверь, и я слышу тихие, но отчетливые шаги.
- Что ты тут забыл? - голос Эрика не то, что недобрый, он практически в бешенстве выплевывает мне это, отщелкивая каждое слово.
- Все хг хорошо, - кряхтит мужчина и мы вдвоем сажаем его на кровать.
Я мог догадаться почему Эрик в ярости, но не мог сам на него не злиться. Хрупкий мир, который мы оба сохраняли в комнате ее отца был лишь жестом милосердия к нему, и стоит нам пересечься за пределами его видения, как я с трудом бы подавил желание ему врезать.
Ричард воспитал его как сына и сейчас, видя то, что с ним происходит, самое логичное для парня стало винить Валериану. Его злость разрушала и его самого и хотя бы крупицы его логики. Словно бы кроме безумного страха потерять единственного, кто его любил как сына, в отличии от настоящих родителей, он не испытывал ничего, забывая при этом, что Валери отца любит неменьше.
Может, если бы это касалось не ее, а кого другого, я бы понял. Попытался.
- Зачем Вы поднялись, Антон найдет Вашу дочь. Ее ищет все графство, - спокойно говорит он и натыкается на мой взгляд. Мы сверлим друг друга почти минуту, пока мужчина вновь не начинает кашлять.
- Я позову лекаря, - напряженно кидает мне Эрик и выходит за дверь с таким видом, словно бы я могу сделать мужчине хуже.
Я догоняю его прямо на выходе, задерживая за руку.
- Ты серьезно?!
- Отвали. Мне нужно идти, - он скидывает мою руку с его плеча резким движением, еще больше выводя меня из себя.
- Как можно настолько от нее отвернуться. Ты ведь стал ее парнем, а так и не смог ее до конца понять?
Эта фраза его кажется удивляет, но лицо снова приобретает невозмутимость.
- Тебе письмо показали. Понимать больше нечего.
- Правда? Может раскинешь мозгами? Она оставила бы отца таким?
- А ты ее видишь тут? Правда думаешь, что она пошла с братом против воли?
- Ее брат псих, - цежу я.
- Да, но тем не менее, он ей нужен.
Я молчу, не желая больше терять время на спор.
- Ее отец болен, мне нужно идти.
Парень разворачивается и больше ничего не говорит.
- От отсутствия родительской любви умерло больше, чем от любой болезни, - шепчу я, неуверенный услышал ли он, понял ли что я имею ввиду его.
Затем, не испытывая удачу, возвращаюсь обратно.
Только дверь закрывается, как мужчина поворачивается ко мне.