Кудрявые каштановые волосы слегка припорошились снегом, а янтарные глаза на общем фоне казались неуместно теплыми для столь северного графства. Этот оттенок глаз был отличительной чертой потомков этих земель, наряду с магией зелья. Местные жители считали, что их душа находится именно в глазах, называя их в шутку зеркалами душ.
Он знал, что это не просто дети, а наследники тех, кто напал несколько лет назад на его родное графство. Дети тех, из-за кого погибла почти одна седьмая мужского населения. Но как бы не старалась его мать или отец, как бы не презирала их половина графского особняка, он сам к ним ненависти не питал. Любопытство и непонимание, зачем было нужно столько жертв, но никакой злости, как у других.
Наконец, во двор въехало три коляски и у мальчика загорелись глаза. Одна коляска была для него привычна, так как принадлежала Хансу, приближенному его отца, мужчине в белоснежном костюме, который в шутку они с Виолой называли его второй кожей. В графстве Ричаргерских такой коляски не было ни у кого кроме него, так как сделана она была магами Фрейев и подарена его каким-то старым другом. Вторая коляска была практически точной копией первой, только запряжена была не белыми, а коричневыми жеребцами, что навевало на мысль из какого графства, были прибывшие. И только третья разительно отличалась от предыдущих, так как явно была взята Хансом в аренду, для транспортировки гостя. Кто там сидел, и почему ему даже не предоставили карету из его родного графства оставалось для мальчика загадкой.
Мужчина в белом костюме не заставил долго ждать и вышел первым, явно для того, чтобы предупредить отца Антона о прибывших гостях. Его взгляд лишь вскользь коснулся мальчика, затем он кивнул и молча прошел мимо. Он единственный кто не лебезил перед наследником, и их обоих это вполне устраивало.
Остальные же коляски несколько минут стояли словно неживые, но видимо нашелся кто-то нетерпеливый и дверь белой коляски, запряженной коричневыми жеребцами, открылась, после чего из нее вышел мальчик. Он был такого же возраста, что и Антон, такой же высокий для их лет, но внешне словно инь и янь, был белобрысым и синеглазым. Следом за ним вышел статный мужчина со светлыми волосами по плечи, перевязанными в узел и достаточно мягкими и приятными чертами лица, располагающими даже незнакомцев. И когда мальчик уже было подумал, что из коляски никто больше не выйдет, из нее вышла девочка с длинными русыми волосами, которые кудрявились у концов. Ее тонкое платье явно было сшито не для такой погоды, поэтому приземлившись, спускаясь с кареты, в сугроб, оно тут же начало намокать по краям подола. Она была настолько необычной внешности для его графства, что у мальчика перехватило дыхание, словно она была фарфоровой, а не живой.
- Какие необычные дети, и их внешность…! – помощница по хозяйству хотела было продолжить, но вовремя спохватилась, пока ее не услышал кто-нибудь из старших членов графской семьи. Мальчишку она вынянчила с детства, поэтому часто забываясь, говорила при нем то, что не следовало прислуге.
Мальчик прекрасно знал, почему их волосы светлые почти как снег на солнце, а глаза голубые словно речка, но с трудом подавил удивление и желание спросить, как можно так разительно отличаться от всех, кого он прежде видел вокруг себя. В его графстве были лишь каштановые волосы и желтые глаза, оттенки которых могли достигать янтарного как у него, или же карамельного как у его сестры. Но чтобы синие или голубые?!
Поняв, что родители задерживаются, мальчик решил сам встретить гостей, как наследник графства Ричаргерских. Он твердым шагом и с выпрямленной спиной, как учили его вечно бубнящие преподаватели этикета, прошел к прибывшим гостям, стараясь не показывать насколько поразила его их внешность. Перла проследовала за ним словно тень, все еще не решаясь укрыть будущего графа пледом, чтобы не портить его авторитета перед гостями и соответствующего впечатления, которое он явно пытался произвести. Зато она, кажется, нашла пледу новое применение, видя, как маленькая девочка в своем легком платье мерзнет от холода. Сразу видно, южная графиня.