Мальчишка задумался и одобрительно кивнул.
- Но у меня будет еще одна просьба… чтобы я смогла спросить у отца, мне нужно попасть к нему, а я кажется потянула лодыжку, - девочка попыталась мило улыбнуться, но из-за боли смогла лишь скривиться.
Мальчик по-доброму ей улыбнулся и посадил ее на спину. Видимо она этого не ожидала, но решила промолчать, так как так было даже удобнее.
В ее голове пролетела мысль, что от него очень приятно пахнет чем-то сладким, словно ириской. Значит, он добрый. От хороших альвов всегда приятно пахнет, пронеслось в ее сознании. И нет ничего удивительного, что она различает всех по запаху. Должно быть это право даровано всем магам воздуха.
Глава 5. Маскировка от смерти.
Взгляд в прошлое
АНТОН
Пятьдесят три. Столько слов потребовалось Перле чтобы сказать как она разочарована во мне.
Двадцать. Столько потребовалось маме, чтобы совсем не оценить мой поступок.
И одно слово отца, сопровождаемое удовлетворенной улыбкой. Браво.
Еще бы, ведь я заставил отречься от своего графства, своей семьи и даже от имени наследника одного из врагов отца всего лишь за десять минут. Рекорд, которого от меня никто не ожидал.
Только вот мне теперь дико стыдно. Стыдно настолько, что не хочется смотреть этому мальчику в глаза.
А вот отца этот поступок настолько окрылил, что он кое-что придумал. Кое-что, от чего отца того зеленоглазого мальчика просто взорвет от ярости.
- Аристарх! Ты понимаешь, чем этот поступок обернется?!
Но мужчина словно не слышал своей жены.
- Антон, ты же не против, что они сделают это вместе?
Я вижу предостерегающий взгляд матери и жаждущий ответа взгляд отца.
- Если так будет лучше для графства, - это тот ответ, которого ожидал от меня отец. Впрочем, я действительно не против. По правде говоря, мне все равно кто принесет древнюю книгу, на которой я в свой восьмой день рождения дам клятву стать будущим правителем и в первый раз предстану как вступивший в свои права наследник. Будет это только Виола, как и было запланировано, или они сделают это с новоиспеченным любимчиком и орудием мести отца, Эриком.
- Представь, я уже сказал об этом советникам. Думаю, к вечеру об этом узнает и граф Фёльдмиров, - он не смог закончить предложение, так как его практически разобрал смех. – Этого мерзкого интригана еще так низко не били.
- В кого ты превращаешься? – мать посмотрела на отца, затем, понимая, что в комнате нахожусь и я дала понять, что мне нужно выйти. На что, я, сделав поклон головой ушел, хотя ее звонкий голос даже за закрытой дверью звучал не менее отчетливо.
- Эти дети не твое оружие. И он его отец.
- Ты не догадываешься, насколько мерзко он относился к своему сыну. Поверь, я оказываю мальчику услугу.
Больше я ничего слушать не стал, прекрасно понимая, что заметь меня за этим родители, я огребу по первое число. Да и по-детски это как-то подслушивать. Отец, итак, от меня ничего не скрывает, честно отвечая на все мои вопросы.
Я вышел из особняка, намереваясь пойти в школу, которая располагалась при особняке, и считалась самой престижной в графстве. Она была построена в готическом стиле и имела три этажа, каждый из которых отвечал за новую ступень в обучении. Начальную, среднюю и углубленную. Тёмно-серый, практически черный кирпич, шикарные заостренные шпили, нужно признать, что после реставрации под маминым надзором школа превратилась в достаточно шикарное архитектурное произведение искусства. Каждого, кто в ней обучался, отбирала графиня лично. Проверялось все. Способности, родословная, нынешнее положение в обществе, обеспеченность. И то, что в нее пойдут пленные дети из других графств, у которых помимо всего прочего способностей к изготовлению зельев и быть не может, подорвало всеобщее спокойствие, заставляя перепуганных мамаш скопиться около ее ворот в своих помпезных шубах и меховых шапках, хотя на улице уже с каждым днем становилось все теплее.
Но самое отвратительное зрелище началось, когда пришли они. Трое детей, которых эти мамаши чуть ли не кинулись растерзывать. И если бы не школьная охрана, неизвестно чем бы это все закончилось. Я прекрасно понимал, чем вызван их гнев, ведь у некоторых на войне погибли родственники и мужья. И тем не менее, я никак не мог отделаться от мысли, что если бы мой отец проиграл, на их месте был бы я.