Более того, если бы я не проследил вчера ночью за Эриком, мучаясь от чувства вины, то сейчас испытывал бы к ним жалость. Но то, что я увидел вчера настолько меня поразило, что я словно оцепенел, наблюдая за ними. Их не нужно жалеть. Ими либо нужно восхищаться, либо опасаться. И пока я не понял, к какому варианту я склоняюсь больше.
Возгласы толпы замолкают, когда они видят меня. Еще бы, с моим отцом ссориться никто не хочет. Я захожу следом за ними, прохожу в класс с панорамными окнами, которые пропускают через чур много света и кожей ощущаю, насколько там изменилась температура. Гробовое молчание разрывает шепот, он тихий, но пронзающий как игла вбившаяся под кожу.
Преподаватель проходит к своему столу и начинает урок, не сказав ни слова новоиспеченным ученикам, словно мухам, прилетевшим в его обитель.
Я было уже подумал, что так продолжится до конца урока, но он резко задает вопрос девочке со светлыми волосами, Валериане, если я правильно смог запомнить.
Преподаватель задает вопрос, но девочка просто молчит. Он легкий, но мы сидим достаточно далеко, чтобы я смог ей помочь. Да и вряд ли она захочет принять от меня помощь.
Учитель морщится и констатирует словно аксиому.
- Нет будущего, у того, кто не знает своего прошлого. Впрочем, у вас его, итак, не будет. Об этом позаботился Ваш дядя.
В классе вновь воцаряется тишина, словно все ожидают бомбы от гостей. Нет даже смешков.
- Вы так резво судите того, кто Вам не по зубам, - он отвечает за сестру, и в его глазах полно пренебрежения, которое моментально выводит учителя.
- Кажется я не спрашивал твоего мнения, - мужчина в ярости смотрит на белобрысого мальчика, и я понимаю, чем это закончится.
- Как и мы Вашего по данному вопросу, - спокойно отвечает Валериан.
И вот у учителя начинает дергаться глаз, он сжимает челюсти, и я готов покляться, что слышал их скрип. Натянутым пальцем он указывает на дверь, не произнося ни слова, впрочем всем всё понятно и без них. Мальчик встает, и за ним словно тень поднимается девочка, но он ее останавливает, говоря не идти за ним, затем просто удаляется, не хлопая дверью и не поднимая лишнего шума.
Я тайно наблюдаю за ней, и уверен, что ее, его ответ расстраивает. До конца урока она отворачивается к окну, смотря как потихоньку зима уступает свои позиции. Я даже не замечаю, как заканчивается урок, потому что мне интереснее наблюдать за ней.
Второй урок проходит спокойнее, но не думаю, что легче для гостей. Ведь это урок маскирующего зелья. Это самое актуальное умение для местных пожилых дам, которые с помощью него подтягивают на время себе морщины, очерчивают скулы, даже меняют оттенок глаз. Именно этим мы сегодня и занимались. Делали зелье, выпивали его, а затем смотрели какой оттенок получается. Хорошо, что учитель решил ограничиться лишь безобидным изменением цвета. С гостями же пришлось сложнее всего, ведь их гены, пигмент глаз, давали формулу из совсем других трав и ингредиентов, поэтому даже учителю пришлось попотеть.
В итоге, поняв, что работы тут не на один урок, он не нашел ничего лучше, как дать это в домашнее обучение, с проверкой на следующем занятии. Будто бы альвы из других графств в состоянии сделать то, что не получилось у него с первого раза. Я вижу, что девочка считает точно также, судя по поджатым губам. На протяжении всех занятий на нее все косились, должно быть в большинстве своем из-за ее цвета волос и сложившейся с первого дня репутации брата. Однако подойти никто не решился. Поэтому, когда нас отпускают и все выходят из кабинета, она остается сидеть, смотря хмурым взглядом на лежащие перед ней книги, травы и склянки с различными составами. Я уже собираюсь уходить, но что внутри меня останавливает, словно бы тянет ей помочь, ругаясь про себя всеми словами, я все же решаю к ней подойти и поговорить.
Вблизи она еще необычнее, особенно глаза. Лазурные. Мне кажется, что даже у неба нет такого оттенка. Она тут же поворачивает голову в мою сторону, и хмурит брови, словно ожидая, что я скажу ей какую-нибудь гадость.
- Я Антон, - решаю сначала представиться, на случай если она меня не запомнила при первой встречи.