Он молчит, вздыхает, проводит нервно рукой по гладким волосам. И вуаля, я вижу, по глазам, что он тоже не верит в корыстный умысел. Закатывает глаза, улыбается и медленно кивает головой.
Я делаю шутливый книксен и растворяюсь в толпе, пока отец не передумал.
Если честно, я понятия не имею, где его искать. Он странный, и не особо логичный. Чего только стоит уснуть в конюшне…
Конюшня!
Я устремляюсь туда, но там заперто. С чего вдруг конюшни стали запирать, да еще и с внутренней стороны? Замок не висит… Если он спрятался там и опять уснул, в этот раз ему вряд ли достанется плед и горячий чай! Я решаю обойти ее со всех сторон. Должен же быть где-то еще один вход, или окно на худой конец. Однако, видимо в связи с холодными зимами, все окна наглухо забиты. Второго входа тоже не видно, несмотря на достаточно большую площадь. В итоге я возвращаюсь к двери и начинаю кричать. Покричу немного, если он там, надолго его не хватит и он выйдет. Ну или на худой конец проснётся. То, что он действительно сбежал мне не хотелось даже представлять, ведь тогда это отразится и на нас. Фатально.
- Ты кто? – грубый голос за спиной заставил сердце по заячьи уйти в пятки.
- Валериана Фрей.. а Вы? – осторожно спрашиваю я. Мужчина возвышается надо мной словно скала. Он широкий словно шкаф с нелепой зимней кепкой на голове и в длинном почти до пола плаще.
- Гость, как и все, - отвечает он нейтрально, но его взгляд какой-то неправильный. Цепкий, пронзительный, настороженный. Глаза темные, но я не могу понять цвет в темноте.
- Я пойду, - отвечаю я, понимая, что все мое нутро просто кричит бежать. Что-то с ним не так.
- Конечно, иди, - отвечает он и я выдыхаю. Просто глупая паранойя…
Я делаю два шага в сторону особняка, как сзади меня притягивают назад, закрывая огромной воняющей рукой рот. Я чувствую противный запах, и понимаю, что это трава. Так меня усыпляли, когда был пожар, в детстве, когда сгорел мой дом, а меня поглотила истерика. Сон трава, в этом я была уверена.
Я открываю глаза и вижу огонь. Он горячий и от него мои глаза слезятся. Я словно опять в своем старом доме. Только сейчас паники нет. Я просто смотрю как все горит, потому что знаю, что уже ничего не спасти.
- Вот блин, - этот голос меня вырывает из оцепенения, и я понимаю, что не дома. Перед глазами Эрик. У него избито лицо, все в кровоподтеках, зубы тоже в крови, но он старается мне улыбнуться, хотя глаза испуганные. – Прости, что не ответил. Ты кричала. Он зажал мне рот.
- Кто зажал? – я начинаю садиться и мир начинает кружиться. – Твое лицо, - я невольно зажимаю рот рукой, цепенея от осознания, насколько сильно его били.
- Не знаю, он сказал, что раз мой отец решил поджечь фитиль войны, то теперь увидит, как сгорит его сын.
- Сгорит?!
- Прости, это все из-за меня, но я постараюсь, чтобы ты выбралась. Правда пока не знаю как.
Наконец я начинаю чувствовать запах гари, и до меня доходит вся суть его слов. Они собираются нас поджечь! Заживо!
Кашель приходит вместе с осознанием. Я соскакиваю, и осматриваюсь. Лошадей нет, судя по всему, их вывели, чтобы не было шума. Я снимаю пальто, которое накинула при выходе и промакиваю в пойлах для лошадей рукав, прижимая ко рту. Так дышать немного легче, но сено все равно сильно дымит. Эрик, наблюдая за мной делает также. Как бы мы не пытались, с места его не сдвинуть, оно либо вкручено в пол, либо слишком тяжелое, поэтому пока Эрик ищет лестницу я осматриваю окна, чтобы выявить то, что менее забито гвоздями. В дверь явно долбиться бессмысленно, поэтому нужно найти молоток, лопату, или что-то, чем можно выдергивать гвозди.
В глубине сознания, во мне появляется страх. Если мы не успеем, то отец этого не переживет. Если я также как она… Я отгоняю мысль и продолжаю поиски.
Здесь есть железные совки, веники, бочки с мисками. И топор. Как только я его вижу в моей голове блистает мысль о победе, и я почти слышу салют. Хватаю его и лечу к Эрику.
Если бы я была Валерианом, я бы потушила бы все одним взглядом, но если я применю силу, то велика вероятность, что мы просто превратимся в пепелище, поэтому я предпочитаю пробовать действовать руками и грубой мальчишечьей силой Эрика. Он, кстати, не так и плох, видимо тяга к жизни открывает второе дыхание.